Эти 2 дня между 16 и 18 марта 2014 года были погружены, с одной стороны, в эйфорию происходящих событий, с другой — опасениями, что нас [Крым и Севастополь] Россия не вернет себе как полноправные субъекты, а мы станем чем-то вроде Приднестровья: непризнанные, хоть вроде и свои.

Самым частым словом в разговорах на кухнях, улицах и кафе было «Путин». Все понимали, что от воли этого человека зависит наша судьба. И судьба наших детей и внуков.

Жители полуострова стали не просто добрыми соседями, а близкими людьми, семьей. Можно было остановиться прикурить у незнакомца и полчаса разговаривать о Референдуме и признании.

Не хотелось «серости», не хотелось быть отдельным государством. Все хотели в Россию.

Ты шел по улице и тебя могли затащить в соседний двор на шашлыки совершенно незнакомые люди — они тоже обсуждали Референдум, Путина и дальнейшую жизнь.

Возле магазина мужички пытались налить тебе в пластиковый стакан водки и услышать мнение о — конечно же! — Референдуме, Путине и дальнейшей жизни.

До Воссоединения оставались сутки. Невыносимые по длине, насыщенные переживаниями и надеждами сутки.

Заснуть было совершено невозможно, улицы гудели как улей, из всех окон раздавалась музыка. Это была еще не фиеста, но ожидание ее.

Иногда казалось, что сердце лопнет от невозможности качать по организму перенасыщенную адреналином кровь.

16-го крымчане и севастопольцы сделали настолько великое и немыслимое до сих пор дело, что весь жизненный опыт и логика катились к чертям, а вера и надежда становились опорой в эти часы до великого праздника.

С наступающим, братья и сестры!