На полочке барной, в дымке табачной,
Схлестнулись Текила с Самогоном невзрачным.
Она — в шляпе-пробке, с лимоном под мышкой,
А он — в мутной банке с потёртою крышкой.

Ты — кактус облезлый! — шипел Самогон. — Мой градус проверен, я здесь чемпион!
Меня уважали деды и поэты,
А ты как окурок от сигареты…

Текила, поправив из соли наряд,
Метнула в него обжигающий взгляд:
Послушай, невежа, я — дух от агавы!
Со мной пьют со стилем, для блеска и славы!

Бармен вдруг вмешался, прервав их дебаты,
Разлил по рюмашкам — и в чужие пинаты.
И в чреве одном, под соленый огурчик,
Тишь… да согласье… и чувств каламбурчик…

Ну вот Самогон притомился в дуэли,
Огни в мутном баре совсем побледнели.
Из тёмной бутылки, под сахарным хрустом,
Явился Абсент — мастер с высшим искусством.

Он был ядовито-зелёного цвета,
Полынью дышало в нём палящее лето.
Сказал он, качнувшись:- Друзья, вы о чём?
Я лучший из всех — в бокал прямиком…

Затрёся весь бар… столы и витрины,
Рояль заиграл — и были причины.
Текила вдруг стала гигантской улиткой,
А Самогон — расплавленной плиткой.

Абсент лишь смеялся: Мир слишком обычен,
А я в этом хаосе очень логичен!
И те, кто гужбанил со мной до зари,
Домой улетали… на счёт раз, два, тр