Был обычный зимний, а скорее предвесенний день, потому что в середине февраля в Петровске стояла чудесная теплая погода — ну не больше пяти-десяти градусов морозца. И в этот день меня, сварного, и моего помощника, слесаря рядового Петрова из-за образовавшегося простоя в монтажных работах на основном нашем объекте временно перевели на другой — на растворо-бетонный узел.

Здесь изготовлялась бетонная смесь, которая уходила на строительство авиагородка, возводимого нашим доблестным военно-строительным отрядом. Узел этот стоял почти впритык к ограждению территории части. А ограждение было из колючей проволоки, так что все, что находилось за ее пределами, хорошо просматривалось. Сразу после развода мы с Петровым отправились просеивать песок на грохоте. И в какой-то момент я по ту сторону колючей проволоки узрел дивную картину.

По пешеходной асфальтированной дорожке меж двумя рядами голых в это время больших тополей неспешно шествовала грациозной походкой дама. Именно дама, иначе не скажешь, — невысокая, но стройная, в какой-то дымчатой шубке, переливающейся на солнце, такого же цвета меховом берете, с кокетливой сумочкой, висящей на изгибе локтя и сапожках на невысоких каблуках, отчетливо цокающих по расчищенному от снега асфальту. И поскольку от нас до нее было всего метров шесть-семь, хорошо было видно, что и на лицо она ну просто писаная красавица.

На вид лет ей было двадцать пять-двадцать семь, и шла она в сторону Петровска — видимо, из небольшого поселка работников газоперекачивающей станции, расположенной недалеко от нашей части. Может, по делам, или просто прогуляться по городу, это нам было неизвестно. Как и то — почему такая прелесть идет пешком, а не едет в карете, как и подобает принцессе или царевне? Ну, или почему ее не везут хотя бы на «Волге»? Так божественно выглядела эта незнакомка, что вот это ее обычное земное шествие на своих прелестных двоих (прелестных, прелестных, в этом мы ничуть не сомневалось) никак не вязалось с ее супер-модельным обликом и внешностью. Да и вообще, что она тут делает, в этом захолустном Петровске?

Пока обрывки этих мыслей мелькали у меня в голове, да, думаю, и у Петрова, потому что он тоже стоял с разинутым ртом, красавица, слегка покачивая бедрами, облитыми серебристым мехом, уже почти прошла мимо нас. И вдруг она поскользнулась на небольшой наледи, видимо, оставшейся после чистки тротуара от снега. И… упала. Да не просто упала, а в сопроводила это форс-мажорное обстоятельство крепким ругательством.

Вы думаете, из-за этого наша прекрасная незнакомка сразу поблекла в наших глазах? Как бы не так! Даже не сговариваясь, мы с Петровым бросились на помощь красавице. Колючая проволока тому помехой не была: между ее редкими рядами свободно мог пролезть взрослый человек. Подбежав к упавшей даме, мы помогли ей подняться, Петров подобрал и осторожно надел ей на голову свалившуюся при падении меховую шапку.
 — Спасибо, мальчики! — чудным, мелодичным голосом поблагодарила нас незнакомка. Гневная краснота сошла с ее лица, оно опять было почти мраморным и вблизи оказалось таким же прекрасным, каким мы видели его издалека: аккуратный прямой носик, большие серые глаза, красивые, со слегка капризным изломом губы. От нее к тому же тонко пахло какими-то необычайно ароматными духами. Нам надо было, наверное, что-то сказать ей, но мы молча, как два барана, пялились на прекрасную незнакомку.
 — Нельзя так смотреть на незнакомых женщин, неприлично это, — с укоризной, но в то же время и улыбаясь, заявила красавица. — Вы думаете, почему я упала? — Не знаем! — придя в себя, почти хором ответили мы. — Из-за того, что вы вовсю таращились на меня, вместо того чтобы заниматься своим делом! — сообщила она. — Ну ладно, парни, спасибо за помощь, я пойду.

И незнакомка поцокала дальше на своих каблучках. Неожиданно около нее притормозил «Москвич». Из открывшейся дверцы высунулся мужчина и позвал молодую женщину: — Ариночка, ну что же ты такая нетерпеливая? Сказал же — через десять минут подъеду, нет, пошла пешком. Садись давай!
Чуток поколебавшись, Арина (какое у нее оказалось чудное имя!), помахала нам ручкой в замшевой перчатке и уселась в машину.

«Москвич» газанул и устремился к виднеющимся невдалеке окраинам Петровска, отныне обретшем для нас особую притягательную силу, поскольку в нем, можно сказать, рядом с нами обитает такая прекрасная молодая женщина. — Повезло же мужику — с такой красавицей живет! — вздохнул Петров. — А может еще и не живет, а только ухаживает за ней, — ревниво поправил я его.

И побрели мы с Петровым к изгороди из колючей проволоки, чтобы перелезть через нее и вновь оказаться там, где нам еще целый год предстояло торчать в обществе сотен парней в стройбатовской непритязательной форме. И конечно, каждый из них мечтал о скорой встрече со своей девушкой, даже если у него ее пока не было. Я, как полагаю, и Петров, тоже мечтал об этом, и греза моя имела уже конкретные очертания.

Не знаю, как Петров, но я со временем нашел-таки свою «Арину»! Ну, а ту, уже очень далекую встречу с прекрасной незнакомкой нет-нет да и вспомню. И думаю, что у нее тоже все сложилось как нельзя лучше. Ну не может, не должна быть несчастливой красивая женщина! Как, впрочем, и любая другая.