Однажды вечером, когда солнце уже почти коснулось горизонта, Люфера в его паре выставили на веранду «подышать» после долгой прогулки. Он стоял совсем рядом с перилами, на которых в лучах заката грелась Калоша.
Она изменилась до неузнаваемости. Синие незабудки, росшие из её нутра, слегка покачивались от теплого ветра, а капли воды после недавнего полива сверкали на её боках, как настоящие бриллианты.
Люфер долго молчал, переминаясь с одного бока на другой. Ему было неловко, но любопытство и старая привычка говорить взяли верх. — Привет, — негромко произнес он. — Я едва узнал тебя. Ты… ты светишься.
Калоша не вздрогнула. Она ответила спокойным, мягким голосом, в котором больше не было ни капли прежней язвительности: — Здравствуй, Люфер. Свечусь не я. Светятся цветы. Я просто даю им место, где можно расти. — Послушай, — Люфер замялся, его кожаный бок слегка скрипнул. — Мне… мне жаль, что всё так вышло тогда, в сундуке. Я не хотел тебя обидеть. Просто жизнь закрутилась, душа искала новых ощущений, проблемы с моей парой, ты же в курсе?! Нужно было соответствовать, бежать, блестеть… Я думал, ты злишься.
Калоша тихонько качнула лепестком незабудки: — Знаешь, в темноте сундука я действительно злилась. Я думала, что моя ценность зависит от того, смотришь ты на меня или нет. Но теперь, когда я полна цветов, я поняла одну вещь. — Какую? — спросил Люфер, глядя на свои идеально начищенные носки. — Ты искал во мне зеркало, чтобы видеть свой лоск, когда тебе было одиноко. А я искала в тебе смысл своего существования. Мы оба ошибались. Ты остался обувью, чья судьба — месить пыль дорог. А я перестала быть вещью. — Ты не жалеешь, что мы больше не общаемся? — тихо спросил Люфер. — Я благодарна тебе, — ответила Калоша, и в её голосе послышалась искренняя улыбка. — Если бы ты не замолчал тогда, я бы так и продолжала цепляться за свои трещины и прятать их. Твое равнодушие вытолкнуло меня в самый темный угол, а именно оттуда меня достали, чтобы дать новую жизнь. Ты свободен, Люфер. И я, наконец, тоже.

В этот момент дверь открылась, и Хозяин забрал Люфера в дом. А Калоша осталась на веранде, вдыхая прохладу вечера. Ей больше не нужно было ждать «Доброго утра, спокойной ночи», потому что каждое её утро теперь расцветало само собой.