(Философская хроника в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• СУДЬЯ (КАНОН): Монолитная фигура, напоминающая ожившую храмовую стену. Голос его — гул колокола.
• ЛЕВ ТОЛСТОЙ: Старик с окладистой бородой, в простой полотняной рубахе. Его руки в мозолях от плуга, но глаза — как два рентгеновских аппарата, просвечивающих истину.
• ПРОКУРОР (ИЗЯЩНАЯ СЛОВЕСНОСТЬ): Блестящий эстет с томиком «Анны Карениной». Он оплакивает убитого художника.
• АДВОКАТ (СОВЕСТЬ): Босоногий странник, который молчит большую часть времени, но его молчание громче любого крика.

ДЕКОРАЦИИ:
Сцена представляет собой поле, которое упирается в золоченые врата алтаря. По полю разбросаны рукописи «Войны и мира», по которым ходят куры. В центре стоит простой деревянный стол, заваленный сапогами, которые шил сам граф, и листами с отлучением от церкви.

СЦЕНА 1

(СУДЬЯ ударяет посохом об пол. Звук уходит вглубь земли.)

СУДЬЯ: Слушается дело №4. Подсудимый — граф Лев Николаевич Толстой. Обвинения: «Религиозный мятеж», «Попытка захвата престола Истины» и «Убийство великого Искусства ради скучного нравоучения».

ПРОКУРОР: (С надрывом) Ваша Честь! Мы обвиняем этого человека в том, что он предал Красоту! Он создал Наташу Ростову, он вдохнул жизнь в Анну Каренину, он заставил нас плакать над Болконским… А потом? Что он сделал потом?! Он назвал свое искусство «забавой», он выбросил перо и взял сапожное шило! Он стал писать трактаты, от которых сводит зубы! Он убил в себе гениального писателя, чтобы родить посредственного пророка! Он виновен в том, что превратил литературу в исправительную колонию!

ТОЛСТОЙ: (Спокойно, не поднимая головы) Искусство без правды — это сахарная вата. Я кормил вас сладостями, пока сам не начал задыхаться от этой лжи. Какое мне дело до платья Анны, когда миллионы людей живут во тьме и рабстве? Я не убивал искусство. Я просто сорвал с него фальшивую маску. Я хотел, чтобы слово стало хлебом, а не десертом. Если мой роман не учит человека быть добрым — это мусор, и так далее…

ПРОКУРОР: Но вы пошли дальше! Вы замахнулись на Церковь! Вы решили, что знаете Христа лучше, чем два тысячелетия соборов! Вы переписали Писание, вычеркнув из него чудеса! Вы лишили людей тайны, оставив им только сухую мораль! Вы — еретик, который возомнил себя пятым евангелистом!

ТОЛСТОЙ: (Встает, и кажется, что он занимает собой всю сцену) Я искал Бога, а нашел чиновников в рясах. Я искал любовь, а нашел догматы. Вы отлучили меня от церкви? Благодарю! Вы лишь подтвердили, что я на верном пути. Христос не в золоченых иконах, а в том, как ты смотришь на своего брата. Моё «нравоучение», как вы его называете — это попытка выжить в мире, который прогнил от собственного лицемерия. Моя совесть не вмещается в ваши обряды.

АДВОКАТ (СОВЕСТЬ): (Тихо) Он просто хотел быть честным до конца. Разве это преступление?

ПРОКУРОР: Это преступление против эстетики! Он заставляет нас чувствовать вину за то, что мы любим прекрасное! Он превратил жизнь в бесконечный экзамен по этике, где никто не может получить «отлично». Его морализаторство — это яд для творчества!

СУДЬЯ: (Глядя на Толстого) Лев Николаевич, вы понимаете, что люди никогда не простят вам отказа от ваших великих романов? Они хотят сказок, а вы даете им заповеди.

ТОЛСТОЙ: (С грустной улыбкой) Пусть не прощают. Я не писатель, я — человек, который ищет выход из темной комнаты. Я нашел его в простоте, в труде, в отказе от насилия. Если для этого нужно сжечь все мои книги — жгите. Пепел истины дороже библиотеки лжи. Я не боюсь вашего суда. Я боюсь только того, что моё «и так далее» закончится раньше, чем я успею стать по-настоящему добрым.

СУДЬЯ: (Медленно поднимает руку) Приговор суда: Льва Толстого нельзя судить человеческими законами, ибо он сам стал законом природы. Признать его виновным в том, что он был слишком велик для своего времени. Приговорить его к вечному противостоянию: художники будут ненавидеть его за проповедь, а верующие — за сомнение. И пусть он вечно пашет это поле между небом и землей.

ТОЛСТОЙ: (Берется за рукоятки плуга) Ну, с Богом… Если Он не против.

(Занавес медленно опускается под звуки тяжелых шагов по пашне. Вдалеке слышен колокольный звон, который внезапно обрывается, переходя в пение птиц.)

ЗАНАВЕС.