Тебе надо меня захотеть…
Захотеть меня напугать.
Я заглядывала в щели гробов, забивая ржавые гвозди.
Я горела, пылала от страсти, и сгорала от злости.
Закрывая глаза, я тушила огни городов.
Я зарывалась ещё сильнее, разгребая драньё и хлам.
Меня топил и раскручивал антициклон.
Сбиты колени, я возвращаюсь в притон,
А они встречают дымящим ладаном по углам.
Меня тошнит, выворачивая всё изнутри.
Воплощение непокорства, стерва Лилит.
У меня не дрогнет рука, у меня давно ничего не болит,
И я вижу ваши хвосты и ваши рога.
Ты не чувствуешь смертность этой серой тоски.
Ты не видел лиц гримированных мертвецов.
Ты не слышал их голоса, ты не помнишь завет праотцов.
Да что там страху… даже мне ты не смотришь в глаза.
И если разлука пахнет, как первый мороз,
А любовь неустанно горло дерёт, что гарь,
Зачем эти жертвы нести на чужой алтарь?
Зачем нам диагноз «умышленный передоз»?
Ты — холодное лезвие, я — кедровая смоль.
Я — ожог первой степени, ты — шалфей.
От равнодушия не лечит ни провокация, ни алкоголь,
И кто-то шепчет: «Прости его… нет, убей!».
Дрожащие пальцы нащупывают курок.
Разум оспаривает приоритет.
Перед глазами вся жизнь и лютейший смог.
О будущем знаю одно — у тебя его нет.
Чтобы кому-то спокойнее там спалось,
По чьим-то пальцам стекает церковный воск.
Пуля пробивает висок, вылетает насквозь…
Задевает душу. Но не повреждает мозг.

Такие, как ты, остаются одни, и хотят, чтобы их любили.
такие, как ты, подбирают для боли самый красивый слог.
ты говоришь: «Бес, затерянный в кадрили»,
я говорю: «Бог».

я бы подносил букеты к твоему изголовью…
кладбище тоже пестрит цветами, но какой от них толк?!
я говорю: «зверь… молящий о ласке, истекающий кровью»,
ты говоришь: «волк».

по прокуренным кабакам я шатался, ища покоя.
я пытался за ворот себя достать из дерьма.
я почему-то решил, что ты — моя воля,
а ты оказалась — тюрьма.
… показать весь текст …

В лютый шторм, что концом уже кажется,
я держусь на поверхности буем,
но в шторм узел на совесть вяжется.
значит ещё повоюем!

у каждого есть в борьбе стаж,
и многих она с ног повалила,
но я командую: — на абордаж!
и ощущается прежняя сила.

ну, а если за нами погоня,
если плохи наши дела,
то скамандует разум: — по коням!
а я крепко сожму удила.
… показать весь текст …

Мне нравится с ней в кинотеатрах смущать темноту.
заканчивать диалог только к рассвету, к утру.
наблюдать, как она, выбирая меня, отшивает других.
замечать на моей одежде её духи.
признавать идеальным и профиль её, и анфас.
помнить оттенок губ и ехидство глаз.
ценить одинаково что крики, что стон.
укутав её одеялом, выходить на балкон.
ждать последний, будто наш личный, трамвай.
играя в приставку, поддаваться и кричать ей: «давай!».
расстёгивать босоножки, на колени сажая её.
стягивать юбку, рас…
… показать весь текст …

Мама, я, кажется, нашёл смысл жизни бренной!
у этого смысла горят глаза, а искры летят мне в душу.
говорят, если смысл всей жизни в одном человеке, ты пленный,
но я этот бред не хочу больше слушать.

мама, если бы ты видела её улыбку,
если бы ты слышала её голос,
разлюбила бы и Паганини, и скрипку,
поняла, что самый священный цветок — не лотос.

мама, я рядом с ней такой слабый,
и в этом, наверное, теперь моя сила…
нет, мам! я рядом с ней такой храбрый.
она первая, кто меня долюбила.
… показать весь текст …

У меня не было в планах влюбиться,
но ты их нагло нарушила.
объясни, как могло так случиться,
что ты стала, как воздух нужная?

я ведь жил себе скромно и тихо,
тебя не зная, не представляя.
ты ворвалась в мою жизнь так лихо,
и она вдруг стала цветная.

я утратил рассудок, покой,
аппетит и остатки сна.
не пойму, то ли ты пахнешь весной,
то ли тобой теперь пахнет весна…
… показать весь текст …