Причалит к молу пароход,
И время остановит ход.
Не будет страха и печали,
И безнадежного «мы снова опоздали»,
И любопытного «зачем» уже не будет,
И счастье обо мне опять забудет,
И только далеко, всё ускоряя ход,
Плывет душа моя, мой белый пароход.
Когда тобой исчерпаны вопросы,
Когда тобой все найденные ответы,
Когда тебя целует в губы осень,
Ты крепче прижимаешь к сердцу лето
.
Лишь отпустив, немного станет легче,
Как будто замедляют шаг минуты,
Во мгле тебя целует в губы вечер,
Лукавишь ты, ночь не придет как будто.
Бесстрастный взгляд, в котором нет азарта,
Когда тебя не связывают цели,
Когда тебя целует в губы правда,
Которую услышать не хотели.
Если слова и поступки пропали без толку,
Если ко мне равнодушны друзья и враги,
Прежде, чем нежное сердце бессильно умолкнет,
Господи, страстной любовью его обожги!
Ведь не молила, на чудо надеясь напрасно,
Чашу страданий людских выпивая до дна.
Были дарованы мне нищета и богатство,
Блеск и забвение, странствия, боль и война.
Видела фальшь и всё то, что терпела бумага,
Да надевала на палец тугое кольцо.
Только не знала, как могут любить не за блага,
Не за корону и титулы старых отцов.
А любить, девочка, это же проще простого,
Когда не наделяешь значением «любви» чувства иного:
Типа: «хочу обладать этим крутым мЭном»,
Любовь не имеет стремления к изменам.
Любовь потерять не стоит бояться,
Тот, кто истинно любит, всегда выбирает остаться.
Сквозь быт, сквозь безденежье, сквозь Армагеддоны,
В любви свои «притяжения» законы…
А то, что заводят от скуки ради
Какие-то «отношения» тети и дяди.
Так ты не смотри и не принимай эталоном,
Любовь нельзя относить иль построить на месте ровно…
Вдруг её отыскав среди боли и вечных раздоров,
Среди пыльных дорог, в неприветливом дальнем краю,
Ожерельем прекрасным, с диковинным нежным узором
Я считала любовь, надевая на шею свою…
Тот прохладный металл мне казался частичкою рая.
Были вёсны длинней, а сады расцветали вокруг.
И носила годами, алмазов себе не желая,
Ожерелье любви, вызывая лишь зависть подруг.
Кто посмел осудить, был тогда для меня иноверцем,
И казалось порой, будто вечность у нас впереди.
Но однажды… змея вдруг ужалила в самое сердце.
Та, что целую жизнь на моей согревалась груди.