— Вещи к досмотру! Строгий голос заставил парня вздрогнуть. Положив рюкзак на ленту он робко попытался его было забрать. Но охране этого показалась мало. Раскрыв рюкзак они нагло осматривали личные вещи. — О, что это? — В руках у охранника была бутылка. Странная, испещреная рунами и символами и слишком тяжёлая для пустой. — Что тут? — охранник решительно вытащил пробку. Руны на бутылке мрачно вспыхнули. На станции метро стало холодно. Слишком холодно. Охранник испуганно выдохнул паром. Стало темно. Словно кто-то жадно пил свет прямо из ламп. По гранитной стене с диким скрежетом побежали царапины от невидимых когтей. — Повелевай. Этот ужасный звук настиг уши посетителей станции. Гортанный, рычащий шепот. Казалось, шепчет сама Бездна, медленно цедя каждую букву. После этого слова на станции воцарилась звенящая тишина. — Повелевай! — чудовищный дикий рев резал уши. Кто-то неистово царапал стены невидимыми когтями. В ярости бил лампы. Пол был усеян стеклом. Внезапно голос стал жалобным — Повелевай же! — жуткий кривляющийся безумный плач. Истерика во тьме. Что-то в ярости било в стену. И потом все резко стихло. Последнее что увидел охранник, перед тем как упасть в обморок, гаснущие руны на страной закрытой бутылке, которую держал худенький паренёк.

Его пули всегда летели точно в цель. Как заговоренные. Идеальная десятка. Его улыбка. Стеснительная. Скрытые глаза за темными очками. Всегда в очках. Даже когда стрелял. Сколько насмешек было из-за этого. Но после того как в споре он положил в десятку десять пуль с расстояния в два километра насмешек не было. И стрелял как обычно… В темных очках. А теперь вот… Война. Только за первый месяц больше пятидесяти врагов на его прицеле. Ни одного промаха. Те же очки. Та же улыбка. Спустя два дня он погиб. Засада. На месте гибели была найдена его винтовка. С пустым магазином. Дальше нашли четыре трупа. Командир лично захотел взглянуть в глаза павшему герою. Спустя мгновение он вышел белый как полотно. Он никому ничего не сказал. Позже, когда война закончилась, тихим, пьяным шепетом, сидя в одном из баров, он рассказал что при осмотре трупа он увидел отсутвие глазных яблок в обоих глазницах. Военный врач установил что они отсутствовали с рождения.

Темнота. Жутко трясуться руки в поисках чего-то очень важного… Но чего? Не знаю… Лихорадочно охлопываю карманы. Сигареты… Не то. Но закурить стоит. Нужно искать дальше… Вот оно… Нашел!!! Продольно-скользящий затвор с легким радостным звоном выплюнул гильзу. В ту же секунду с тихим лязгом он закрылся загоняя в ствол новую смерть… Я вспомнил что искал… Примкнув глазом к прицелу я смотрел с крыши в окно ближайшей пятиэтажки… Кровать… Ее золотистые волосы раскинуты по подушке… Губы… Я нервно сглотнул представляя как целую ее теплые ото сна губы. Переместил прицел правее… Вот он. Мой бывший лучший друг… Я улыбнулся ощущая банальность и нелепость ситуации. Палец нажал на курок. Продольно-скользящий затвор снова плюнул гильзой и забрал новую смерть в ствол. Я переместил прицел левее и на миг залюбовался золотстыми волосами ощущая как я соскучился по ним… Через мгновение прдольно-скользящий затвор снова совершил свое маленькое путешествие…

Ждал… Тревожно. Нервно закуривая сигарету. Выкуривал половину и затаптывал, вспоминая что не курит. Впрочем тут же тянулся за новой. Наконец то его позвали. Результат оставил его ошеломленным. Его сын не его. И дочь не его. И у сына и у дочери разные отцы. Но не он. Его дети вовсе не его. После того как шок прошел он понял что надо ехать. Куда угодно. Заехав домой он повесил бумажку на холодильник рядом с картинкой дочери «не его дочери… Фото чужого сына на столе»

Он ехал. Вот уже три часа. Ст…
… показать весь текст …

— Стойко держаться! — этот возглас я слышал уже третий день. Доспех неподвижно стоял и время от времени издавал этот проклятый вопль. Я вглядывался в него из своей комнаты. Слышал скрежет поворачивающегося шлема. А потом забрало с лязгом раскрылось. Внутри ничего не было. Я с облегчением выдохнул. Внезапно стало очень тихо. Я услышал, как стонет старик Месяц. Он был в больничном отделении на первом этаже.
- Остановите его. Он дышит Бездной. Я чую, чую, как он ищет меня. Стоит и ждет. Пьет мой с…
… показать весь текст …

У скелета в руках была какая то книга. Это был его дневник который он вел при жизни. «О гордецы! Воистину гордыня первый грех! Нам, ничтожным мотылькам хватило духу проверить что мы можем спуститься в ад и вызволить оттуда несколько душ. Долгие годы молитв и тренировок призванные укрепить и смирить наш дух, укрепили лишь нашу гордость. О ничтожные! Двадцать из нас охваченные гордыней, вышли из стен храма дабы отыскать путь в ад и доказать что чистым душам ничего не страшно. Давнее поверье гласил…
… показать весь текст …