От боли застрахованной не раз
Я падала, но всем назло взлетала,
Теряя под больным крылом кварталы
И россыпь глупых и наивных фраз

О том, что небо мне как отчий дом,
Что борода в руках поэта божья, —
Опутанная сладкой лестью ложной.
Но в зеркале кривлялся слёзно гном.

Он птицей мнил себя, — какой дурак!
Для гномов дом — глухое подземелье.
Предписаны законы для паденья:
Кому-то свет, кому-то стылый мрак.

Да, мне до вас крылом не дотянуть.
Вы — признаны, я легкой тенью возле.
Ни завтра, ни сегодня и не после
Распятой и над лужей не вспорхнуть!

Молчанье обесцененных страниц —
Вот плата за прыжки над головою.
Но верю — крылья хлопнут за спиною
Расправившись… Сорвусь я с ваших спиц!

Не будет грусти, и не будет слёз,
Не Арлекин я на картонной сцене.
Мой жёсткий голос будет неизменен, —
Во мне характер, закалясь, подрос.

Исконным счастьем пахнет отчий дом,
Где «ходики» стучат — неспешно время.
Беру в объятья, как дитя, альбом,
В нем те, кто бросил в будущее семя.

Под плюшем голубым в пыли страниц
Навек прабабка с прадедом в обнимку.
Печальна строгость вечно юных лиц
На выгорающем старинном снимке.

Из зеркала напротив ясность глаз,
Пшеничной пышностью летящий волос…
Родные предки — мой иконостас.
Молюсь за них… Дрожит волненьем голос.
… показать весь текст …

Монахини платье к лицу, но я — не сестра
тебе, разделившему нас пополам клинком.
Ни Павла не чту, ни Андрея, и ни Петра…
Апостолы сами собой, и с одним крылом.

Я пью мукузани, как воду, в греховный пир.
Ну сколько там тех, не любивших тебя, как я?
Нас встретил объятьями Воланд, заполнив мир
безумствами танцев вокруг своего огня.

А боженька спит. Видит сто двадцать пятый сон,
закутавшись в облако. Дедушке не до нас.
И темное что-то восходит на светлый трон,
и красится известью белой иконостас.
… показать весь текст …

Мой ангел заболел — роняет перья.
То ли простуда, то ли просто линька.
Стоит, переминается за дверью…
А посинел. — как птица Метерлинка.

— Чего стоим? Проходим… Чаю? Кофе?
Или чего покрепче пожелаешь?
— Вон там, в буфете, что в хрустальном штофе?
— Вишнёвое вино… Ты любишь, знаю.

Садится в кресло, крылья расправляя.
Бог мой… от крыльев жалкие остатки…
— Нет, я не болен. Бог сказал линяю.
Жизнь не бывает, ты же знаешь, сладкой.
… показать весь текст …

Кровь тёплой струйкой, снегом рот забит.
Глаза песком засыпаны… Победа
той, что с косой… Зовите Ганимеда, —
мальчишке макинтош уже пошит.

Не деревянный… подойдёт окоп,
где он лежит, к земле припавши сердцем.
Расстрёпан китель, сняты кем-то берцы.
Хотел уснуть, а вышло, что усоп.

Луны холодной сонный луч дрожит.
Ну вот и всё… Свободен от позора.
Моло’х в дневных, да и в ночных дозорах.
Растёт из тел кровавый депозит.
… показать весь текст …

Кто пьет вино — слезу тугой лозы,
я — заедаю осень шоколадом…
С душою мира нет… Усталым взглядом
разглядываю крылья стрекозы.

Ещё вчера мой украшала сад
пыльцою золотой с летучих крыльев.
Сегодня так мертва в своём бессилье —
мгновенье и душа уйдёт в распад.

К стеклу прилип последний алый лист
прощальным поцелуем… Где ты, лето?
Амуры зачехлили арбалеты
и неба растворился аметист.
… показать весь текст …