Проводили гения… Восславили…
записались в близкие друзья,
враки мемуарные оставили,
на волне причастности скользя.
А потом перед лицом всевышнего
ёрзали, потели, лезли в тень:
для него всё словоблудье — лишнее,
ясно всё ему, как божий день.
А потомку — через искажения
продираться, как через кусты,
веря светофильтрам освещения
или ставя на «друзьях» кресты,
и не стать официоза пленником,
и нащупать суть с тоской глухой
где-то между мифом современников
и почти хоругвью толповой.