— Тебе нравится мой лобстер, верно?
— Дай прислониться к чему-нибудь, а то упаду…
— Я всё вижу! Тебе нравится лобстер! Скажи это. Скажи! Скажи… Скажи!!!
— Я не обязан этого говорить…
— Будь ты проклят! Пусть Нептун тебя покарает, Уинслоу! Аааа!!!
Слышишь, Тритон?! Услышь! Умоли Отца своего, Морского Царя, подняться из морских глубин, ужасного в своей ярости, в окружении чёрных волн и солёной пены, и заполнит рот этого юнца слизью, наполненной ядом, не давая дышать, пока все его внутренности не посинеют, раздувшись от грязной воды и соли так, что он не сможет больше даже вскрикнуть! Пусть явится он, в короне из морских раковин, с чешуйчатым и скользским хвостом, а от бороды его исходит пар, крепко сжимая, в руке с плавниками, обросший кораллами трезубец, пусть завопит и вонзит трезубец прямо тебе в кишки!, превратив бывшего бездельника и пустомелю в пульсирующую кровавую оболочку, которую даже свирепые гарпии и души погибших моряков побрезгуют клевать, и вонзать в неё свои острые когти!!, и которую поглотят, без остатка, безбрежные воды царства, которым правит ужаснейший из правителей! Позабытый всеми людьми, во все времена, позабытый и Богом и Дьяволом, позабытый даже самим Морем!, потому что каждая частица Уинслоу, даже мельчайшая крупица твоей души, уже перестала быть Уинслоу, но стала частью самого Моря…
Тирада, закончившая вечернюю трапезу двух изрядно надравшихся смотрителей маяка, адресованная старшим смотрителем новенькому помощнику, отказавшемуся признать, что старший умеет хорошо готовить
