Водою талою по горлу водостока
сольётся небо с первозданной грязью лужи;
известно — март… Но только вот уже лет сто, как
не до весны мне; да и я весне не нужен.
Теперь мы с нею будто вовсе не знакомы:
она — в зените, я — в девятом круге
не то чтоб ада — эмоциональной комы,
и ни к чему нам помнить друг о друге.
Но, поместив себя в продавленное кресло,
молюсь безмолвно памяти весенней
и терпеливо жду, пока воскресну.
Пусть это будет в утро воскресенья…