На улице Веры ветра и разруха
Плетут бесконечные косы из пепла,
То ноя скрипуче ехидной старухой,
То воя зверюгой тоскливо-свирепо.
То падая с неба каменьями, будто
Жилище постыло и вовсе не нужно.
То вдруг затихая ленивой минутой,
Насытившись сломанной старой игрушкой.

По улице горклой Надежды, бесследно,
Скитается «пьяно» безумная память.
Картины былого ей видятся, бедной:
Бормочет о чём-то во тьму, улыбаясь,
Послышится только, как ножки топочут,
А тонкий звоночек зовёт за собою.
Мгновенье — увидит, заплачет: «Сыночек!»
Укроет платком, загорится любовью —
Прижмётся, головку погладит, целуя,
Любимые щечки и ручки, и глазки…
Не дрогнет от горя над ними горгулья,
Слезой каменелой встречая мерзавку*…

Холодное небо взирает безмолвно
На город забытых исканий-страданий
Спокойным беспечным сиреневым взором —
Ведь боги давно по нему отрыдали!..

*мерзавка — смерть

В жизни надо иногда валять дурака, тогда в старости никто не заметит вашего маразма!

«Человек, не способный просчитать последствия своих действий, заслуживает их в полной мере»

- Хотелось бы поподробнее узнать о вашей точке зрения.
— Сама дура!

Чего нельзя у женщины отнять, так это право быть всегда загадкой. А кто не может этого понять, тот пусть идёт дорогой дальней гладкой! Хочу пою, хочу лечу над миром… Благодарю хотения свои. Хочу пельмени стряпаю с черникой и ворошу сомнения слои. Самой собою быть легко и просто… Смешной, наивной, глупой… Все равно! Не ошибаться буду жизни после… Не удивлять смогу ли?! Может… Но…

И у мышки серой
Есть душа и сердце.
Быть ей в жизни смелой,
Никуда не деться.
Выживать и в норку
Приносить добычу.
И учить мышонка,
Как спасаться нынче.
И у мышек, знайте,
Есть мечты и сказки.
Загляните в глазки.
И не обижайте.