Это тонкое, психологически выверенное прочтение образа стало для меня и моим проклятием, и моим благословением. Люди часто спрашивают, сложно ли было играть подлого. Но я всегда отвечал и буду отвечать: дети не бывают просто плохими. Драко не был монстром. Он был, прежде всего, продуктом своей среды, заложником ядовитого мировоззрения, привитого ему с детства. Он был жертвой тиранических ожиданий своего отца и, что важнее, жертвой собственного страха-страх не оправдать эти ожидания, страх показаться слабым, страх перед силами, которые его семья поддерживала, но которые он сам до конца не понимал. Моей главной задачей было показать, что под этой напускной холодностью, под этой броней из высокомерия скрывается самый обычный, очень запутавшийся и напуганный мальчик.