Главный инквизитор,-моя совесть, —
Жжёт меня бесстрастно на угОльях,
Мучает без слёз и плача то есть,
Я ж вишу на длинных, толстых кольях.
Совести глубокие глазницы
Кажутся мне безднами зачем-то,
Я хочу от страха помолиться,
Только рот заклеен липкой лентой.
Скотч сорву и плюну на уголья,
Страх когда оставит душу, тело…
Совесть насажу затем на колья…
Пусть висит… А мне — поднадоело.

Читая стих с «осьмнадцать плюс»,
Я дико ржу, а не смеюсь,
Над этими «вонзившись, вышел»,
И даже лбом о стену бьюсь.
«И в лоно я излил," — строка
Меня несёт под… облака…
Где после слов: «вошёл, вонзившись,"
Всё про струю не молока…
О, друг, стишки с «осьмнадцать плюс»
Имеют прочерк жирный в целом,
В них очень мало что от чувств,
И ничего совсем- от дела.

Для тех, кто жаждет славы
На рифмо-пьедестале,
Для тех, кто спит у клавы*
На стуле в спальне, в зале,
Пишу я эти строки:
«Вас не устроят сроки,
В которые в реале
ВсучАт на пьедестале
Вам кубок в виде дамки
С… дипломом в чёрной рамке.

Порою «вас благодарю»
Пишу в ответ, когда хандрю…
Когда же я полнА здоровья,
Могу мычание коровье
Тебе, читатель, приподнесть
И в драку письменно полезть.

Люблю мечтать у ноутбука,
Но чувств моих скрипят уключины,
Когда какая-нибудь сука
Мне пишет: «Что за рифмы, чучело?!»

-Смотри на звёзды, Света, в оба!-
Кричал во сне мне Павел Глоба,
-Смотри правей, там видно лучше!-
И чек бросал мне прямо с тучи.

Пришла к супругу в спальню Галя,
Уже, мол, время мундиаля…
Легла с таким призывным взглядом,
Но муж к ней повернулся задом.

Ах, сколько пишут мне: «О, дама!
Вам в наш журнал сейчас хоть прямо,
В газету или альманах!»
И я пишу: «Идите нах.»

Я выхожу из бэ-эм-вухи,
Нахально звякаю ключами,
Плевать хотела я на слухи,
На восемь браков за плечами,
Я выхожу под звуки рока,
Стуча строптиво каблучками,
И, покупая литр не сока,
Я глаз не прячу за очками.

Знакомств я штурмовала сайты,
Найти себе пытаясь мужа,
На Кипре жил чтоб он, на Мальте…
В дому с бассейном глубже лужи.
В мой профиль хмырь зашёл однажды,
И написал:"здоров, чувиха,
Давай ко мне, в мой дом бумажный,
В Рязань, под кустик облепихи.
Остолбенеть я не успела,
Как хмырь мне фото скинул в личку, —
Своё в наколках недо-тело
И смайлик в виде жёлтой птички.
Потом писал мне из Тюмени
Мужик, четырежды женатый,
… показать весь текст …

Не принимали на работу
Нигде Олега-рифмоплёта…
И он обидчикам за это
Читал под окнами куплеты.

не ходил Фрол в банки,
вкладов не вносил,
а в церквях под бабу
нищую косил.

Сыграю на виолончели
Я польку, стоя на качели…

Я в день рожденья друга Васи
Соображу на контрабасе
Мазурку в ля диез миноре,
Чтоб он повёз меня на море…

Обезопась себя, мужчина,
Ступай, я не ношу часов…

У моря Чёрного сидела
Сегодня в полдень я во сне…

Сидел Пафнутий на заборе,
Сидел с тоскою он во взоре…
Клял острый штырь мужик меж ног,
А чей-то пёс его стерёг…

В активном поиске Иван,
Жену он ищет Нину…
Устал от поисков диван, —
Запала середина…
Скрипит и стонет он чуть свет
Ивану прямо в спину:
-Ни в Людке, ни в Маринке нет
Твоей, Ивашка, Нины…

Вновь встречая рассвет, одиночество шло обниматься,
Насидевшись в углах, оттолкнувшись от каменных стен…
И над спящей душой начинало оно измываться,
Ничего не прося, как постылый любовник, взамен.
Пенье птиц у него вызывало тоску и зевоту,
Тусклый свет раздражал и рычало от злобы оно,
Вновь встречая рассвет, одиночество шло на работу,
Хмуро шторы сорвав, и шагнув, словно в двери,-в окно.

Захмелевший Борис головою качал,
Отпирая квартирные двери,
И, в прихожей садясь, пустоте он кричал:
-Дай глотнуть! Не буди во мне зверя!