Нельзя, отсчитывая годы,
жалеть себя и злить невзгоды…
чем тяжелее давят годы,
тем ярче светит памятник свободы…

Жизнь — лабиринт со множеством дверей,
с замками бесконечных дел и споров…
толкаемся, бежим по ней,
в толпе шутов, врагов и королей
по узким тропам длинных коридоров…
разматывая Ариадны злую нить,
идем навстречу пасти Минотавра…
ключом надежды открываем завтра,
надеясь боль ушедшую забыть…

Как много людей незнакомых?
бредут неизвестно куда…
по улицам города, тОлпы влюблённых,
с тобой провожают года…

Разнообразие Твое шлифует мир и грани,
как шар арбуза — Голова,
трясёт своим нутром и, шевеля мозгами,
нам раздает подарки и слова…

Погаснут в небе звезды, осыпятся звеня,
весь этот мир и жизнь погаснут без Тебя,
Единственная… Милая… Любимая моя…

Зачем так часто, среди обид, сомнений,
искать нам смысл и горечь повторений?
дилемма выбора — уйти, расстаться,
иль рядом жить и тупо притворяться…
зачем кричать, доказывать, сучить ногами?
пусть в каждом ваше Эго танцует только с вами…
недаром говорят, что женщина, не ангел и не бес,
она проклятье слабым, а сильным — дар небес…

Нелепа дружба в простоте,
она, как сумрак в нищете,
под звук молитвы в темноте,
сквозь одиночество в толпе…

Туман с утра скучает на воде,
сидит белесым странником жемчужным,
он это лето, призраком бездумным,
опять утопит на озерном дне…

Печальный праздник злого листопада,
ведь совершенство, встретившись с тобой,
опять растает в подворотне ада,
чтоб вырасти и расцвести весной…

Полюбил он скалистые горы,
впрочем, каждый вершину брал,
обнимал руками просторы
и величие гор измерял…

Это местным парням попроще,
а Володя, как буйвол лез,
вспоминал почему-то тещу,
мол, поверил ей дуре, балбес…

Впрочем, обмануть не просто,
кто хоть раз на горе постоял,
знает точно, как выглядит скорость,
небо в звездах и жизни финал…

Лицом в лицо, — лица не увидать…
чтобы увидеть — нужно провожать,
чтобы запомнить — нужно вспоминать,
и вовремя вернуться, чтоб не опоздать…

Здесь с бедою венчается смех,
тонет в омуты глаз из сини,
в этот Рай, что один на всех,
в эту зелень берез России…

И, как прежде, в поле один,
на кресте за тебя распятый,
но лежат миллионы под ним,
тех, кто был на Руси солдатом…

Скучает Муза на горе Парнас,
уж лето камнем в осень утонуло…
не отыскать ей Пушкина у нас,
поэтов осень сквозняком продула…

А у людей всегда лимит,
не важно, кто и где сидит,
ведь в море жизни мера зла
торчит достоинством осла…

Мечтал словами испариться,
осенним дождиком гулять…
по головам и удивленным лицам,
— себя любимым возвращать…

Огромный мир в стандарты не загнать,
сдувает ветер золотые локоны,
что не успели во-время создать,
собравшись в стаи, подбирают вороны…

Сверкает мир огранкой новых слов,
мелькают искры в лицах карусели…
и люди в строчках растворяют вновь
свою любовь с разлуками метели…

Сломался видно паровоз
тепла к нам в Питер даже летом не завез,
а в бабье лето, в сентябре,
погода словно в декабре,
а может бабы уж не те?

А чему удивляться? Привыкли.
Любят у нас награждать.
На Алтае видел быка-производителя с тремя золотыми медалями.
Брежнева, так завесили, что с трудом передвигался.
На Столичной водке не успевали менять этикетки.
Так, что орден для Лужкова не удивил меня.
Всем хватит. В стране героев в Законе до х. (хрена).
Поздравляю с удачным выбором!
Повысим рейтинг власти и настроение граждан!

Перекошены лица и души помятые,
всюду сыпется горечь, рекламы труха,
а за маской ликует богатая
и продажная совесть греха…

Твердит душа с улыбкою шута:
-ты лучше застрелись,
ведь жизнь уже не та …
но я кричу ей: — это ерунда,
ведь это просто дождь и капает вода,
и жгут тебя огнем потерь ушедшие года…