Ах, память!
Не тяни!
Дай прокрутить с начала,
Как яркая луна присела на карниз,
Торчала часовым и провода качала,
Не устремляясь вверх, не уплывая вниз.
Двенадцатый этаж… Последний, между прочим:
В то время города не знали высоты.
Мы вышли на балкон, стоим на гребне ночи,
А ниже — только мрак и черные кусты.
В бессоннице любви так невесомо тело,
Что может упорхнуть неведомо куда,