Хочу тебе покоя не давать,
Быть сильною и оставаться слабой,
Хочу тебя своей любовью звать —
Ведь я и жить иначе не могла бы!
Хочу быть музыкой, чтоб ты привык
И без нее не мог прожить и часа.
Хочу, чтоб молча, там, где слаб язык,
Могла я сердцем в сердце достучаться,
Хочу, чтоб, как бы ни был путь наш крут,
Он вел нас не пустынею, а садом,
Хочу, чтоб близнецы — любовь и труд
Всю жизнь прожили с нами рядом.
Хочу, чтоб для любой моей мечты
Ты был всю жизнь единственной границей,
… показать весь текст …

«Вошёл! Увидел! Лайкнул!»

Мне запомнится таянье снега
Этой горькой и ранней весной,
Пьяный ветер, хлеставший с разбега
По лицу ледяною крупой,
Беспокойная близость природы,
Разорвавшей свой белый покров,
И косматые шумные воды
Под железом угрюмых мостов.

Что вы значили, что предвещали,
Фонари под холодным дождем,
И на город какие печали
Вы наслали в безумье своем,
И какою тревогою ранен,
… показать весь текст …

Все разошлись. На прощанье осталась
Оторопь жёлтой листвы за окном,
Вот и осталась мне самая малость
Шороха осени в доме моём.

Выпало лето холодной иголкой
Из онемелой руки тишины
И запропало в потёмках за полкой,
За штукатуркой мышиной стены.

Если считаться начнём, я не вправе
Даже на этот пожар за окном.
Верно, ещё рассыпается гравий
Под осторожным её каблуком.
… показать весь текст …

Я учился траве, раскрывая тетрадь,
И трава начинала как флейта звучать.
Я ловил соответствия звука я цвета,
И когда запевала свой гимн стрекоза,
Меж зеленых ладов проходя, как комета,
Я-то знал, что любая росинка — слеза.
Знал, что в каждой фасетке огромного ока,
В каждой радуге ярко стрекочущих крыл
Обитает горящее слово пророка,
И Адамову тайну я чудом открыл.
Я любил свой мучительный труд, эту кладку
Слов, скрепленных их собственным светом, загадку
Смутных чувств и простую разгадку ума,
В слове правда мне виделась правда сама,
… показать весь текст …

Мы звёзды меняем на птичьи кларнеты
И флейты, пока ещё живы поэты,
И флейты — на синие щётки цветов,
Трещотки стрекоз и кнуты пастухов.

Как странно подумать, что мы променяли
На рифмы, в которых так много печали,
На голос, в котором и присвист и жесть,
Свою корневую, подземную честь.

А вы нас любили, а вы нас хвалили,
Так что ж вы лежите могила к могиле
И молча плывёте, в ладьях накренясь,
Косарь и псалтырщик, и плотничий князь?

Мне бы только теперь до конца не раскрыться,
Не раздать бы всего, что напела мне птица,
Белый день наболтал, наморгала звезда,
Намигала вода, накислила кислица,
На прожиток оставить себе навсегда
Крепкий шарик в крови, полный света и чуда,
А уж если дороги не будет назад,
Так втянуться в него, и не выйти оттуда,
И — в аорту, неведомо чью, наугад.

…Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами…
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.

Записал я длинный адрес на бумажном лоскутке,
Все никак не мог проститься и листок держал в руке.
Свет растекся по брусчастке. На ресницы и на мех,
И на серые перчатки начал падать мокрый снег.

Шел фонарщик, обернулся, возле нас фонарь зажег,
Засвистел фонарь, запнулся, как пастушеский рожок.
И рассыпался неловкий, бестолковый разговор,
Легче пуха, мельче дроби… Десять лет прошло с тех пор.

Даже адрес потерял я, даже имя позабыл
И потом любил другую, ту, что горше всех любил.
А идешь — и капнет с крыши: дом и ниша у ворот,
Белый шар над круглой нишей, и читаешь: кто живет?
… показать весь текст …

Дверь полуоткрыта,
Веют липы сладко…
На столе забыты
Хлыстик и перчатка.

Круг от лампы желтый…
Шорохам внимаю.
Отчего ушел ты?
Я не понимаю…

Радостно и ясно
Завтра будет утро.
Эта жизнь прекрасна,
Сердце, будь же мудро.
… показать весь текст …

Двадцать дней и двадцать ночей
Он жить продолжал, удивляя врачей,
Но рядом с ним была его мать
И смерть не могла его доломать.
Двадцать дней и двадцать ночей
Она не сводила с него очей.
Утром на двадцать первые сутки
Она заснула на полминутки.
И чтобы не разбудить ее,
Он сердце остановил свое…

Я люблю Вас, моя сероглазочка,
Золотая ошибка моя!
Вы — вечерняя жуткая сказочка,
Вы — цветок из картины Гойя.

Я люблю Ваши пальцы старинные
Католических строгих мадонн,
Ваши волосы сказочно длинные
И надменно-ленивый поклон.

Я люблю Ваши руки усталые,
Как у только что снятых с креста,
Ваши детские губы коралловые
И углы оскорбленного рта.
… показать весь текст …

-А Ветер на иве повесился, —
качается, глянь до земли…
-И что ему не куролесилось…
не пелось в трубу до зари…
Туманом курил, да поплевывал,
дымил над cухою листвой
Манил отраженьем рисованным
по окнам стучал вразнобой…
С Дождем подружился и Холодом…
пьянея кутил до утра.
Казалось такому фортОвому
не страшен ни штиль ни зима…
Но как-то…
теплом вдруг повеяло…
… показать весь текст …

35 гениальных и коротких цитат Чехова

Один из друзей Чехова вспоминает такой случай:
— Однажды мы разговорились о «Степи». Почему-то вспомнилась в самом начале фраза, на которой я запнулся, читая впервые рассказ: «Она была жива, пока не умерла…» Что-то в этом роде.
— Быть не может! — воскликнул Чехов и сейчас же достал с полки книгу и нашел место: «До своей смерти она была жива и носила с базара мягкие бублики», — Чехов рассмеялся. — Действительно, как это я так не доглядел. А впрочем, нынеш…
… показать весь текст …

кровавые розы заката на пестром ковре разбросав,
просыпался сумрак лохматый сиреневой дымкой в туман
уснула притихшая речка поджав под себя берега
смиренно приняв неизбежность
шуршит под ногами листва
луна в серебристом уборе
глядит меж высоких ветвей
и влажность незримым покоем
влечет в бесконечность аллей
поникшие клены и липы
стыдятся своей наготы
мелькают фонарные блики
по горкам опавшей листвы
дыхание вяжет туманом
… показать весь текст …

По размытым тротуарам,
Золотистому ковру
Ходит Осень в пеньюаре
Не скрывая наготу
В волосах венок кленовый
Паутинкою корсаж
Охраняет Дождь суровый
Восхитительную блажь.
Служит Ветер «на посылках»
Подгоняя облака.
Смотрит Солнышко с ухмылкой
В тучи кутая бока, —
Его отпрыск на неделе,
Самый смелый, яркий Блик
… показать весь текст …

Нам тягостно негодованье,

И злоба дельная — смешна;

Но нам не тягостно молчанье:

Улыбка нам дозволена.

Мы равнодушны, как могилы;

Мы, как могилы, холодны…

И разрушительные силы —
… показать весь текст …

Хочешь быть спокойным? Знайся с людьми, но живи один, не предпринимай ничего и не жалей ни о чем. Хочешь быть счастливым? Выучись сперва страдать.

Когда при мне превозносят богача Ротшильда, который из громадных своих доходов уделяет целые тысячи на воспитание детей, на лечение больных, на призрение старых — я хвалю и умиляюсь. Но, и хваля и умиляясь, не могу я не вспомнить об одном убогом крестьянском семействе, принявшем сироту-племянницу в свой разорённый домишко.

— Возьмём мы Катьку, — говорила баба, — последние наши гроши на неё пойдут, не на что будет соли добыть, похлёбку посолить.

— А мы её… и не солёную, — ответил мужик, её муж.

Далеко Ротшильду до этого мужика!

Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!
Полный раздумья, шел я однажды по большой дороге.
Тяжкие предчувствия стесняли мою грудь; унылость овладевала мною.
Я поднял голову… Передо мною, между двух рядов высоких тополей, стрелою уходила вдаль дорога.
И через нее, через эту самую дорогу, в десяти шагах от меня, вся раззолоченная ярким летним солнцем, прыгала гуськом целая семейка воробьев, прыгала бойко, забавно, самонадеянно!
Особенно один из них так и надсаживал бочком, бочком, выпуча зоб и дерзко чирикая, словно и черт ему не брат! Завоеватель — и полно!
А между тем высоко на небе кружил ястреб, которому, быть может, суждено сожрать именно этого самого завоевателя.
Я поглядел, рассмеялся, встряхнулся — и грустные думы тотчас отлетели прочь: отвагу, удаль, охоту к жизни почувствовал я.
И пускай надо мной кружит мой ястреб…
- Мы еще повоюем, черт возьми!