Ссоры, разногласия, недопонимания — довольно-таки частые гости в семейной жизни. Они могут случиться из ничего, из пустяка, из мелочи, а могут и из чего-то более серьезного. Это не имеет особого значения. Важно то, что после ссоры он или она, надув губы, изображая равнодушие, вселенскую скорбь и страшную обиду, не разговаривают друг с другом по несколько дней, а то и недель. И каждому все равно, что на душе скребут кошки, на сердце гадостно, а на глаза наворачиваются слезы. Они продолжают молчать, и не замечают, что жизнь уходит, мгновение теряется, а их место занимает пустота.
***
Слава сидел и пялился на тёмный экран телевизора. Казалось бы, смотри — не хочу, ан нет — желание куда-то подевалось. На душе мерзко, в голове сумбур, хаос и сумятица. А все после той ссоры в прошлое воскресенье.

Ничего не предвещало беды. Он просто хотел посмотреть по телеку матч, но Олька со своими: «Ты меня не замечаешь!», «Тебе ничего не нужно кроме своего футбола!» и «Я всегда одна!», реально взбесила. И Слава сорвался — нахамил, нагрубил и стал припоминать прошлые обиды. Слово за слово — скандал, и вот уже неделю они не разговаривают. Все эти семь дней Оля спала на кровати с младшей дочерью, а он на диване в зале. Сын искоса посматривал на отца, но молчал, хотя было видно, что он всецело на стороне матери.

Олька! Они уже почти двадцать лет вместе! Ведь были же времена…

Ах!

Слава махнул рукой и поднялся с дивана. Зашагал по комнате, остановился у книжного шкафа, где за фарфоровыми фигурками, аккуратным рядком стояли семейные фотоальбомы. Он достал один. Уселся в кресло, раскрыл обложку и стал рассматривать фотографии.
 — Вот! — он удовлетворенно хмыкнул, разглядывая счастливые молодые лица на снимке двадцатилетней давности.

Они с Олей молодые и радостные стоят на ступеньках ЗАГСа. На ней белое подвенечное платье, на голове фата, а в руках букетик роз. Он стройный и подтянутый (Слава помимо воли втянул живот), держит ее за руку и смотрит прямо в объектив. Оба улыбаются.

Следующее фото. Какая-то вечеринка. Они опять вдвоем. Сидят в обнимку и весело хохочут.

Вот он встречает их с Мишкой из роддома.

Вот они купают своего первенца — он так забавно таращит глаза и смешно приоткрыл ротик.

Вот утренник у Мишки. Правда, тогда Слава не смог там быть — работа.

Вот первое сентября. Мишка важный с букетом цветов и новым ранцем.

А вот уже и Наташка. Солнышко. Девочка. Любимица.

Да были времена. Слава закрыл последнюю страницу, встал, поставил альбом на место и взял сразу несколько новых.

Новые фото.

Оля с Мишкой на выпускном после начальной школы.

День рожденья Наташки — ей три годика. Оля снимает, как Мишка хлопает в ладоши, а Наташка, выпятив губы трубочкой, задувает свечи.

Мишка получает медаль за плаванье, и Оля делает селфи с чемпионом.

Наташка в пышном платье танцует какой-то танец.

Оля с детьми в парке.

Оля с Наташкой на качелях.

Дети на берегу моря.

Кинотеатр. Какая-то премьера. Оля делает селфи: она, Мишка и Наташка.

Что-то неприятно шевельнулось в груди. Какая-то непонятная мысль засела в голове. Что-то на краю сознания разбередило душу.
Слава отбросил альбом, взял следующий, быстро пролистал и отложил в сторону. Открыл еще один. Потом еще и еще.
Чертыхнулся.
Взялся за смартфон. Нашел страничку жены в соцсети. Открыл галерею. Стал рассматривать фотографии.

Лица, события и даты. Оля и Мишка. Мишка и Наташка. Наташка и Оля. Оля и дети. Оля.
 — А я? — вырвалось у него. — А где же я?

Слава водил пальцем по экрану. Мимо него мелькала жизнь. Жизнь его жены и детей. Жизнь его семьи. Но без него.
Неужели он столько пропустил? Целые годы! Правда, были и командировки, и спешные дела по работе. Но не столько же!

Ссоры…

Ссоры и молчание. Ему было комфортно в обиженном одиночестве, в то время, когда Оля проводила все свое время с детьми. Одна.
«Всегда одна», — он вспомнил слова жены.

Слава бессильно опустил руки, смартфон выскользнул из пальцев и глухо ударился о ковер.

Жизнь. Двадцать лет. Все прошло мимо. Дети — что он значит в их жизни? Оля, жена — всегда одна с детьми. А он? Где же он?

Слава устало поднялся и медленно подошел к окну. Уперся разгоряченным лбом в прохладное стекло и стал смотреть на улицу.

А там, за окном, вовсю бурлило бабье лето. Деревья, одетые во все оттенки желтого и рыжего, покачивали ветвями под легкими касаниями ласкового ветерка. С криками и визгами носилась детвора. Чинно, под ручку, прогуливались пенсионеры. Куда-то торопился толстый гражданин в плаще и шляпе, и с кожаным портфелем в руке. На освещенном, не по-осеннему теплым, солнцем капоте автомобиля вальяжно развалился толстый рыжий кот. На лавочке, под полу облетевшей ивой, расположились два мужичка с бутылками пива. По дороге туда-сюда сновали автомобили: юркие легковушки, и неторопливые грузовики. Фыркнув, важно подкатил к остановке автобус.
Раскрылись двери и Слава обмер: на тротуар шагнула женщина в такой знакомой светлой курточке. В обеих руках она держала по увесистому пакету с логотипом местного супермаркета.

Оля.

Славу обдало волной нежности, в груди защемило, а в носу защипали не прошеные слезы. Он развернулся, и опрометью, как был в домашних тапочках, лишь накинув в прихожей куртку, выбежал из квартиры. На улице он забрал покупки у жены и пошел к подъезду. Оля молча шла рядом, искоса поглядывая на мужа. Тот шипел свозь зубы, но упрямо тащил тяжеленные пакеты.

Дома, Слава поставил их на пол, помог жене снять куртку. Потом повернулся к Оле, положил ей руки на плечи и, глядя прямо в глаза твердо сказал:
 — Теперь ты никогда не будешь одна. Я всегда буду рядом.

Оля некоторое время молча разглядывала его лицо. И что-то там она такое увидала, отчего морщинки на лбу у нее разгладились и глаза стали другими.
 — Мы будем вместе. Отныне и навсегда, — Слава обнял ее.
 — А что изменилось? — тихо прошептала Оля.
 — Я, — ответил Слава и крепче прижал жену к себе.

Он не видел, как Оля улыбнулась, и на ее ресницах заблестели слезы.
***
Ссоры, разногласия, недопонимания — довольно-таки частые гости в семейной жизни. Как ни крути, их никому не удается избежать. Но это не имеет особого значения. Важно то, чтобы ссора не переросла в молчание, в пустоту.
Ведь жизнь идет, и назад ничего не воротишь — ни дня, ни минуты, ни мгновения.

Времени.

Того времени, которое нужно проводить рядом с любимыми и любящими тебя людьми, невзирая на ссоры, разногласия и недопонимания. Чтобы потом, разглядывая семейные фотоальбомы, не задаваться вопросом: «А где же в это время был я?»