Долго и много говорит о чести и совести человек,
который сам об этом не имеет представления.

Быть в жизни волчком — «уметь вертеться»,
способ не самый надёжный.
Подводит в самых непредсказуемых ситуациях.

Правда редко бывает вкусной и усвояемый.
Перебор горечи и перца по нутру не каждому желудку

Знать про ложь и притворство другого то же,
что быть причастным и творить деяния вместе с ним.

Чтобы не платить по счетам и быть независимым, не занимайте.
Живите по средствам и свобода будет обеспечена.

Всё должно иметь цену и добрые дела тоже.
Не надо ждать благодарности, но и забывать о том,
что-то, что легко даётся не ценится, непозволительно.

За чужие мысли не в ответе хотя бы потому, что не ты их
родил, не тебе и править. Отпусти и пусть с ними разбирается хозяин.

Не начинай ссоры — не получишь и позора.

Упасть можно и от собственной подножки,
запнувшись, второпях, ногу за ногу.

Сам не умеет и в другом это жалеет — завидует и болеет.

Тараканы живут там, где темно.
Носите на голове диадему из светлых мыслей,
поверьте, всё чёрное население в миг разбежится

Не хватай звёзд и будешь вознаграждён небом.

Зло — не конфетка, само во рту не растает.
Рано, или поздно придётся выплюнуть., или проглотив — отравиться.

Один, обманывая другого, думает, что тот простак.
Как бы не так.

Попытка современников модернизировать мысли древних
изначально обречена на провал.

Всего несколько десятилетий назад семейное «древо жизни» было
колоритнее: здоровые корни, крепкий ствол
и раскидистая густая крона.
Можно представить сад из таких «деревьев» спустя годы: слабые
и неглубокие корни, тонкий извилистый стан
и из двух-трех веток макушка.

У немилости, как и у кровожадности булимия —
они постоянно кого-то, или что-то «жрут».

Доброта себе зла желать не будет,
а стало быть и обойдёт стороной место, где это лихо рождается.

У души тоже есть мускулы.
Это они помогают нести и горе, и беду с достоинством.
А у кого же они плохо развиты вся тяжесть падает на сердце.

Победитель тот, кто совершил восхождение на Олимп самостоятельно,
а не тот, кто взобрался туда на чужом горбу.