.
День умирает… Новый не рожден.
Ты гонишь свой видавший виды «Плимут».
В душе ноябрь. Этот гадкий климат…
Все дрянь, а тут еще и снег с дождем.
…Промозгло. Пробирает до костей.
Совсем взбесились Фаренгейт и Цельсий.
Скучает милый мальчик-полицейский.
Не затащить ли мальчика в постель?
…Мотель. Кровать. Распятие… Три «ха»!
Нет, этот мир определенно спятил.
Какого черта вешают распятья
В обителях дорожного греха?
…Однако… Время предъявляет счет,
… показать весь текст …

Феминизм — до первого достойного мужчины.
Коммунизм — до первого личного капитала.
Атеизм — до первой тряски в полёте.

Когда она пела, муж выбегал во двор,
чтобы соседи не подумали, что он её бьёт.
&

Когда тебя предали — это все равно, что руки сломали…
Простить можно, но вот обнять уже НИКОГДА не получится…

.
Ему на вид, пожалуй, не больше двух. Песок сбегает струйками из горсти. Он это слово ловит, как белый пух, и по слогам боится произнести. Подходит робко, трогает за ладонь, глаза, как небо, преданы и чисты. Он напряженно смотрит на детский дом и выдыхает: «Мамочка, это ты?» — и ждет ответа сжавшись, как ждут удар, как обрывают резко чужую нить… Он загадал — однажды услышать «да» и веру в это чудо теперь хранит, и нет обиды в ясных его глазах, и нет вопроса: «Взрослые, почему?». Он мог бы сам об этом мне рассказать, но я боюсь — не выдержу, не пойму, когда он будет, милый смешной малыш, мне говорить, что Боженька любит всех и всех прощает… Разве себе простишь, что предаешь застенчивый этот смех, что отнимаешь руку, отводишь взгляд, что ищешь оправдания — «не теперь»… А он стоит, ни слова ни говоря, и прорастает светом своим в тебе, глаза, как небо, преданы и чисты, и в них слезинки копятся и звенят…

Он выдыхает: «Мамочка, это ты?»

И сердце отвечает: «Конечно, я»

Счастье подобно бабочке. Чем больше ловишь его, тем больше оно ускользает. Но если вы перенесете свое внимание на другие вещи, оно придет и тихонько сядет вам на плечо.

Она лежала на спине
совершенно голая. Ее бледная
грудь в последних
лучах вечерней зари
окрасилась в розовый цвет.
Приподнятые, чуть
полусогнутые ноги, как бы обидевшись друг на друга,
раздвинулись и смотрели в разные стороны.
Капитан Сидоров, запахнув
халат, стоял в глубоком раздумье.
Ему было над чем
призадуматься: каким образом
накормить семью этой
замороженной курицей

Холодных женщин не бывает,-бывают мужчины с сырыми спичками!))

Счастье — не Мальдивы
И не курс к рублю.
Счастье — если живы
Все, кого люблю!

«…- Я уже умер? — спросил человек.
— Угу, — кивнул демиург Шамбамбукли, не отрываясь от изучения толстой внушительной книги. Умер. Безусловно.
Человек неуверенно переступил с ноги на ногу.
— И что теперь?
Демиург бросил на него быстрый взгляд и снова уткнулся в книгу.
— Теперь тебе туда, он не глядя, указал пальцем на неприметную дверь.
Или туда, его палец развернулся в сторону другой, точно такой же, двери.
— А что там? поинтересовался человек.
— Ад, ответил Шамбамбукли. Или рай. По обстоятель…
… показать весь текст …