Любовь, эта неугомонная птица с ярким оперением, чахнет и хиреет без корма состоящего из нежных и красивых слов.

Нередко лёгкое беспокойство — это первая ласточка тяжёлой паники.

Особых требований у меня к жизни нет. У неё ко мне, вроде, тоже. Хотя, кажется, жизнь у меня за спиной о чём-то со смертью шушукается.

Лучше оставаться самим собой. А то народ сейчас больно ушлый — быстро твоё место займут.

Компас нравственных ориентиров вблизи сильного магнита — больших денег, может начать барахлить. Или даже сломаться.

Кое-что мне в этой жизни не нравится. Причём настолько много кое-что, что для того, что нравится, еле-еле находится место.

Деньги не люблю — слишком быстро кончаются. Только-только начинаешь к ним привыкать, как уже подевались куда-то.

Самый деликатный намёк — подмигивание. И самый безопасный тоже. Если что, то всегда можно дополнительно поморгать и свалить всё на нервный тик.

Когда человек спит, мысли в его голове собираются на тусовку. И без мелочного надзора отрываются на полную катушку.

Пусть не всё и не всегда получается так, как надо. Лишь бы всё получалось как надо, когда очень надо.

Любого можно уличить во лжи. Даже того, кто всегда говорит чистую правду. Верней, он так считает.

Каждое лето оказываюсь в дурацком положении. Обычно я занят тем, что жду лета. Но летом это занятие кажется немного непродуктивным.

Есть у меня неопределённые недостатки. Но определять я их не спешу. Легче считать подобные недостатки неопознанными достоинствами.

Если настроение так себе, то таким лучше не делиться. Себе, так себе.

Это только считается, что жизнь проходит. На самом деле пробегает. Настолько быстро, что хоть кубком награждай.

В поисках смысла жизни приходится по колено в бессмыслице брести.

Когда раздавали удачу, я в очереди за везением стоял. Не повезло, кончилось перед самым носом.

Если демонстративно беречь нервы от самого себя, то другие на них играть побоятся.

Неумелое оправдание — это идеальный вариант усугубления вины.