Центростремительная сила лени нередко к дивану намертво пригвождает.

С точки зрения оптимиста работа — это активный отдых.

Трудно по внешнему виду распознать большого любителя ничего не делать. Вот, допустим, увидел ты человека, лежащего на диване. И как ты определишь: лежит такой с удовольствием или с отвращением?

Теория — это яркий и наглядный пример сослагательного наклонения.

Удивление — это визитная карточка любопытства.

— Могу ли я рассчитывать на твою помощь?
— Если ты про советы — в неограниченном количестве. По поводу остального ничего обещать не могу.

Поневоле приходится жить на нейтральной полосе поля боя между прошлым и будущим. Тут так неспокойно. И постоянно гибнут люди.

Стоять мне не нравится — можно упасть. Сидеть мне тоже не по душе — можно со стула свалиться. Поэтому люблю лежать. Не смотря на опасность засыпания.

Плох тот аист, который не мечтает хоть однажды принести в клюве вундеркинда.

Объявление. Меняю три просроченные мечты на парочку сомнительных обещаний.

Воцарилась такая густая и вязкая тишина, что слова застревали в ней, как мухи в кленовом сиропе.

Самый простой способ экономии денег — это разрезать каждую банкноту на четыре части. Но потом будет очень сложно убедить кассира в магазине продать тебе четверть буханки хлеба.

Не хотелось бы с тобой спорить, но разве мы с тобой бесхребетные тюфяки, чтобы друг с другом без спора соглашаться?

Хорошо что есть завтра. Частенько с этими делами непонятно что делать. Выручает «завтра» — удобная полка, на которую всегда можно дела отложить.

За компанию с молчуном молчать не интересно. Молчун по умолчанию молчит. И его молчание ничего не стоит. А вот с болтуном помолчать — чистое удовольствие. Потому что отдыхают натруженные уши.

Надо, значит, надо. А кому надо, что надо и зачем надо — роли не играет. Делай и всё. Потому что со словом «надо» шутки плохи.

Когда человек сразу охотно признаёт свою вину, то сразу возникают подозрения: а в чём подвох? Это провокация? Ловушка? Издевается? Задумал что-то? И прочие неудобные вопросы.