Редела ночь, не далеко до снега,
до холодов до наледи до льда
Он двигался куда быстрее
чем наступала в городе зима.

Они глядели друг на друга безразлично
что до него, что до неё враги
Расталкивая жизнь так энергично,
лишь стыли воды как его шаги.

Он шел сквозь жизнь ночного мира,
под знаком молота и звездного серпа,
он шел всегда куда то мимо,
всему виной была идущая за ним зима.
… показать весь текст …

Не первой свежести твои цветы.
Ну впрочем вы не прихотливы.
С годами органза бледнеет у фаты,
взамен лишь пополняются активы.

А ложь прошлась по краю лужи,
потёрлось спинкой об углы,
открытых губ и рта снаружи,
и сжалась в зло внутри души.

О как она нуждается в участье,
в богатстве, красоте и власти,
блеснет букетом умных фраз,
а Богу видно не до нас.

Она хитра и вовсе не строптива
Слегка честолюбива, шаловлива
Не выставляет правду напоказ,
О лож ты любишь больше Бога нас

Всегда есть тот, кто закрывает перед вами дверь.
Как отвернулись все, но кто-то мог помочь.
От бедствий «Пахарь» удалился в ночь,
всегда найдется тот кто скажет вам с улыбкой прочь!

Звезда погасла в небесах,
упала с небосвода с содроганием.
Чудак воскликнул: «Красота,
и в смерти есть очарование»

Помяв цветы, растает солнце.
«Мы снова оживем как прежде.»
Блестят зеленые кусты,
от этой призрачной надежды.

А завтра день, в саду уныние.
Садовник в фартуке вельвета,
посадит новые цветы,
что б не кончалось бабье лето.

Еще вчера была весна.
Еще вчера была страна,
В альбомы собирали марки,
но ворон взял да и накаркал.

Под новый год ложился снег,
нам всё казалось что навек
Гремел с колонок «Наутилус»,
и от аккордов сердце билось.

Ещё вчера был жив Лазар,
и лист от холода дрожал,
«Столичка» обжигала рот,
я был душою патриот.
… показать весь текст …

Валяешь дурака общаясь с дураками
Валяешь, чтоб казаться всем дурней?
Серьезность меркнет с годами и с веками,
но дураки по прежнему всего умней.

Как от уродливой строки,
ты бьешься бьешься вопреки,
об человека как об волнорез,
а он в ответ вам: б ля-диез

Его стихи не слышать мне б
Жаль Пушкин который кончил кровью
Какая ночь склонилась к изголовью,
где в столб воткнулся черный Мерседес

Изображая бога в хирургическом халате,
стоишь лицом к стене и закрываешь рот.
А двери плотно заперты в палате
что бы не слышать как пациент орёт.

А после будешь слышать голоса,
восторженно, галлюцинациями слуха.
А в тишине стоят медкорпуса,
преображая боль и крик в рапсодию для уха.

Для Господа наш мир враждебная среда,
Он слышит всё, открыта настежь перепонка.
Он сохраняет всё, для твоего стыда,
когда получишь эпикриз у морга.