В пирамидах скрыта тайна,
Что как звезды актуальна.
Кто в Ковчеге нас привез —
Люди выяснят вопрос.

— Мы не при чём, — сказали люди, —
Не мы разрушили свой мир!
Пусть наш ИИ нас всех рассудит.
Кумир.

«После нас — да хоть потоп!» —
Молвил безразличный.
Получил он вскоре гроб.
Был потоп — приличный!

Сражались религия как-то с наукой.
И та, и другая предсталася сукой.
А Бог, мироздание свое сотворив,
Позволил вкусить им и хрена, и слив.

Хоть Чубайс хворал не часто,
Смерть не брала педераста —
На кармическое «дно»
Харон скинул все равно.

Тридцать вакцин — это путь мертвеца.
Тридцать вакцин — за отказ от Творца.
Тридцать вакцин — но спасения нет…
Праведный дух — это иммунитет.

Раскаяние в душу стучится.
Тук-тук. ТУК-ТУК.
Есть ли кому открывать?

Был Бог адвокатом достойных,
А Дьявол — душою покойных.
Бог шел провозвестником Рая,
А Дьявол — его проклиная.

Коли «А» сказать решил —
«Б» сказать придется.
Тот, кто «А» лишь повторил, —
Криком изойдется.

Журналистам часто в радость
Клевету писать и гадость.
Что поделать — это тренд,
Им за свой не страшно бренд.

Ученые много теорий создали —
И грезят, что мира природу познали.
Но даже не знают, зачем рождены !
То поле теорий — арена войны.

— Русская береза, тополь мой опавший…
Я с утра вновь хмурый, жизнь свою проспавший.
В мыслях как-то пресно, голова измята…
— Камера, моторы … стоп, Есенин, снято !

— Люблю я море ! — Айвазовский
Вновь заплывает за буйки. — 
Коль плавать буду — стану ловким,
Сие полезно для руки.

— Ну и мороз! — подумал Федя, —
И вновь ведут на эшафот.
Не свалят русского медведя,
Врагу мы скажем: «Идиот !»

Степан дарил другим себя,
Себя в дарении том любя.
Но с тех подарков люд стонал —
Степан из шлака состоял.

Гоша был умнее всех,
И добрее тоже.
В ком росло сомнение — тех
Тут же бил по роже.

Дядя Федор класс ругал —
Думал, что — Учитель.
Только класс его стенал:
«Тот еще Мучитель!»