После репетиции Влад подошел к Ларику.
— Мне надо с тобой поговорить, — начал Влад.
— Говори, — разрешил Ларик.
Красавец в прошлом, Ларик и сейчас, на шестом десятке, был хорош: длинные седеющие волосы, медальный профиль.
Влад заметался мыслями. Можно сказать: мне нужны деньги. Ларик ответит: деньги нужны всем. Влад стоял и молчал.
— Ну? — поторопил Ларик.
— Ну не здесь же… — оттянул время Влад.
— А где?
— Я не знаю… Давай сядем.
— Некогда мне сидеть. Знаешь что, приходи ко мне домой.
— Когда?
— Сегодня в девять.
Влад обрадовался, что пытка отодвигается хотя бы до девяти.
Все оставшееся время Влад репетировал предстоящий разговор. Он скажет: «Мне не хватает зарплаты».
«А ты знаешь, сколько получает директор завода? — поинтересуется Ларик. — Или хирург, от которого зависит жизнь человека? Они получают в два раза меньше, чем ты».
«Но в Америке музыканты такого класса стоят в десять раз дороже!» — возразит Влад.
«Мы же не в Америке живем. Поезжай в Америку!»
«Не хочу я никуда ехать».
«Почему?»
«Не хлебом единым жив человек».
«Ну вот и договорились», — скажет Ларик. И все останется как было.
Значит, надо искать дополнительную работу. Халтуру. А подрабатывать музыкой, играть на свадьбах и корпоративах — значит амортизировать душу, портить нюх, как у гончей собаки. А гончая без нюха — это уже не собака.
Ларик жил за городом. В трехэтажном особняке. Его дом был похож на кинотеатр.
В доме пахло яблоками. Яблоки варили на кухне.
По дому бродили две девушки: дочка и любовница. Дочка была старше.
Ларик сидел на кожаном диване. Перед ним на низком столике — бутылка виски и два тяжелых стакана. Ларик был пьяница и бабник, но это его не портило. Даже наоборот.
Влад приехал ровно в девять. Он никогда не опаздывал и ненавидел тех, кто опаздывает.
— Садись, — пригласил Ларик. — Выпьешь?
— Я за рулем, — отказался Влад.
— Тогда я дам тебе яблочный джем. Очень полезно для пищеварения.
Любовница Жанна принесла блюдце с джемом. Влад проводил ее глазами. Отметил, что у Жанны — очень красивая попка. Лучше лица.
— Может, ты голодный? — проверил Ларик.
— Нет. Спасибо. Я из дома.
Влад взял ложечку и стал есть джем.
— Вкусно? — спросил Ларик.
— Песня… — отозвался Влад.
Джем действительно был сварен грамотно: корица, минимум сахара, не переварен, сохранены все витамины и даже аромат остался прежним.
Влад знал, что от Ларика сбежала жена. Как надо было постараться, чтобы жена-ровесница сбежала от богатого мужа в никуда. Ларик первое время был раздавлен, но скоро обзавелся молодой любовницей, утрата была частично скомпенсирована. Можно поговорить о деньгах, но с чего начать… Влад ел джем и приспосабливался к предстоящему разговору.
— А меня хотели ограбить, — сообщил Ларик.
— Что значит «хотели»? — не понял Влад.
— Я спал ночью. Вдруг просыпаюсь, посреди спальни стоит таджик в маске.
— А откуда ты понял, что он таджик?
— Я потом понял. Слушай. Он стоит. Я лежу. Смотрим друг на друга. Я ему говорю: мужик, ты чего? А он поднес палец к губам: тсс… дескать, тише, не шуми… А сам на цыпочках подошел к балконной двери, вышел на балкон и сиганул с третьего этажа. И тишина. Я встал с кровати, заглянул вниз. Смотрю — лежит на земле, не шевелится. Не могу же я заснуть, если у меня под окном тело. Я выбежал на улицу, подошел, нагнулся, вижу — моргает, а правая ступня как будто рядом отдельно положена. Ну, думаю, сломал. Убежать не может. Спрашиваю:
— Больно?
А он отвечает: «Не очень. Только ты меня не сдавай минтам. Я стоять не могу. А они идти заставят, турма…»
— Тебе не в тюрьму, тебе в больницу надо.
Он закрыл лицо рукой и заплакал. Я думаю: ну что мне с ним делать? «Скорую» вызывать? Пока они приедут, сиди, жди. Легче самому отвезти. Я взял его под руки, волоком дотащил до своей машины, погрузил осторожно и повез в травмпункт. Его просветили на рентгене, говорят: сложный перелом со смещением и сухожилие порвано. Надо в больницу. Вызвали «скорую», приехала быстро. Спрашивают: кто сопровождающий? Я говорю: ну, я сопровождающий. Они: его в больнице не примут. Он иностранец. Я говорю: да какой он иностранец? Таджик. Они: таджики тоже иностранцы. У него медицинский полис есть? Я спрашиваю:
— Тебя как зовут?
— Якуб, — говорит.
— У тебя полис есть?
— Есть.
— Где?
— Где у всех. В штанах.
Он подумал: пенис. Перепутал. Слова похожие — пенис и полис.
— Документ, — говорю я. — У тебя есть с собой документы?
— На преступление с документами не ходят. Логично, думаю. Как в разведку. Если поймают, хотя бы не опознают. Спрашиваю:
— А по моему полису нельзя? — и деньги сую. Врач «скорой помощи» смотрит на деньги и говорит:
— Довезти я довезу, но за больницу не отвечаю. Пришлось ехать до больницы.
Я свою машину бросил возле травмпункта, залез в «скорую». Якуб лежит. Я сижу. Спрашиваю:
— Ты как в дом попал?
— Залез, — говорит. — По труба. Деньги надо.
— Пришел бы как человек. Попросил.
— А ты бы дал?
— Может, и дал бы.
«Сейчас попрошу, — подумал Влад. — Как человек…»
Подошла любовница Жанна. Села возле Ларика, прижалась, как кошечка.
— В общем, приехали мы в больницу. Без документов не принимают. Я говорю:
— Положите гипс, я его обратно заберу.
Они:
— Какой гипс? Здесь операция нужна.
— Ну так сделайте, я заплачу.
— Без документов не имеем права. Он таджик.
— А таджики что, не люди? У них был Омар Хайям, Низами, древнейшая цивилизация.
— Это слова. А надо документ. Не имеем права
— А выкинуть на улицу, как собаку, имеете право?
Я достал мобильный телефон, стал звонить знакомым из здравоохранения, решил прессовать врача сверху. А потом говорю врачу: давай пойдем коротким путем… И даю ему баксы. Хорошо, что я кошелек с собой захватил. Тот взял деньги и говорит:
— Давайте ваш полис. Я запишу больного на ваш полис. Нас ведь тоже проверяют.
А у меня полис в Москве, на квартире. Говорю:
— Ладно. Завтра привезу.
— Ваш паспорт, хотя бы…
А у меня и паспорта с собой нет. Не буду же я спать в пижаме и с паспортом. Короче, пришлось брать такси, ехать в травмпункт за своей машиной, оттуда на дачу за паспортом и опять в больницу.
— Ты хороший человек, — прожурчала Жанна.
— А у меня не было выхода.
— Мог бы бросить, и все, — подсказала Жанна.
— Я бы бросил, если бы не видел эту ногу. А когда увидел, то караул. Как он будет на такую ногу опираться? Молодой парень, красивый, как из индийского кино.
— А за операцию ты тоже заплатил?
— Естественно. В конверте врачу. И в кассу столько же в рублях. Если сложить все мои расходы, получится сумма, за которой он лез. Так что этот Якуб меня все-таки обокрал.
— С обоюдного согласия, — добавила Жанна и прижалась теснее к теплому боку Ларина. Он поцеловал ее в макушку.
— Ты лучше скажи: что ты здесь топчешься возле меня? Тебе что, ровесников мало?
— Ты обеспечиваешь питание и проживание, — объяснила дочь, проходя мимо.
Жанна игнорировала это замечание. Сделала вид, что не услышала.
— Мне с ровесниками неинтересно. Мне с ними скучно.
— А со мной весело?
— С тобой весело. Ты хороший.
«Сейчас попрошу, — подумал Влад. — Хорошая минута».
— Ларик, — начал Влад и замолчал.
— Что? — спросил Ларин.
— У тебя где туалет?
— Прямо и направо.
Влад не хотел в туалет, но пришлось встать и пойти прямо и направо.
Туалет был просторный, стены обложены кафелем под мрамор. На стене висела клетка с механической птичкой. Влад сел на унитаз и неожиданно для себя громко пукнул. Сработал яблочный джем. И тут же запела птичка. Как это понимать? Птичка призвана заглушать выхлопы кишечника? Или это просто шутка?
Влад подошел к крану, вымыл руки и гулко высморкался. И снова запела птичка. Влад понял, что в игрушке находится механизм, который реагирует на колебания воздуха. А именно — на громкий звук.
Влад вышел и присоединился к компании.
— Ты что-то хотел сказать, — напомнил Ларик.
— У тебя очень смешная птичка. Японская, наверное. Только японцы могут такое придумать.
— Нравится?
Ларик встал с дивана, удалился на короткое время и вернулся с птичкой в клетке.
— На! — Он протянул Владу. — Держи…
— Не надо!
— Бери, бери…
Влад растерянно взял птичку и заглянул в ее личико. Это был воробей или чижик-пыжик. Маленькая птичка с клювиком и круглыми глазками.
«Теперь уж точно не попрошу», — понял Влад.
Жертвоприношение Ларика ограничилось птичкой. Вся его душевная широта была израсходована на Якуба. Ларик платил только с обоюдного согласия, когда он сам этого хотел, и не терпел никакого давления.
Он был разным: хорошим человеком и плохим человеком, щедрым и жадным, порочным и нравственным, благородным и жлобом.
Влад, как механическая птичка, чувствовал своим внутренним устройством колебания Ларика. Он догадывался: Ларик денег не даст. Все будет по-старому, но осадок останется. Отношения пострадают. Ларик не простит вымогательства, а Влад унижения.
Повисла пауза. О чем говорить, когда все и так ясно. Надо прощаться и уходить.
— Ты хочешь, чтобы я тебе повысил ставку за концерт? — прямо спросил Ларик.
— Нет, нет, — испугался Влад. — Ни в коем случае.
— А о чем ты хотел поговорить?
— О новом альбоме. У меня есть стихи, — вывернулся Влад.
— Чьи?
— Ты будешь смеяться. Пушкина.
— Как раз не буду смеяться. Пушкин хороший автор, которого сегодня плохо знают. Жанна, ты знаешь Пушкина?
— Фамилию слышала, а читать не читала, — призналась Жанна.
— Одноклеточный организм. Муха-дрозофила, — заметила дочь Ларика.
— А ты кто? — огрызнулась Жанна.
— Девочки, не ругайтесь, — попросил Ларик. Посмотрел на Влада и сказал: — У тебя хорошие мелодии. Ты — мелодист. Это редкий талант. Твои мелодии запоминаются и застревают в душе.
Ларик замолчал. Влад не понял: это конец фразы или будет продолжение.
— И что? — спросила Жанна, которая тоже не поняла.
— Зачем просить, когда можно заработать? — продолжил Ларик.
— А я и не просил, — отрекся Влад.
— Просил, просил… Только молча.
Ларик плеснул Владу виски в чистый стакан. Это был знак согласия и примирения. Влад выпил.
Алкоголь быстро подействовал. Влад сидел и мечтал и предчувствовал, что завтра же сядет писать новый альбом. Мелодии стояли у горла.
Влад вернулся домой в три часа ночи. От него пахло спиртным, что недопустимо. В руках была клетка с механической птичкой.
— Что это? — спросила жена.
— Результат переговоров. Пример для подражания. К ней с говном, а она поет…
— Выпил… — определила жена. Взяла клетку. Вгляделась в птичку. — Какая милая…
В конце лета к Ларику зашел Якуб.
Ларик неожиданно обрадовался, как будто увидел близкого родственника. Якуб свободно передвигался на обеих ногах, никаких следов травмы. Молодые кости прочно срослись.
В руках Якуб держал большую белую дыню. — Тебе… — Якуб протянул дыню Ларику. — Сорт «торпеда». Половина сахар, половина мед…
Дыня действительно была очень сладкая.
