Нет, рядом с ним не жизнь… какой-то бред…
пакую чемодан… финита ля…
изорванные в клочья восемь лет…
дорога от ноля до февраля,
где тот же ноль… на тумбочку ключи…
не звякнуть бы… не разбудить бы… спит…
смогу… уйду… ушла… уже… почти…
от вороха непонятых обид
обычных, женских… множеных на три…
от всепрощений, чччёрт бы их побрал…
ухмылка — что на ласки, что на крик —
взгляд волка… это даже не оскал,
страшнее… шаг за дверь… смогу… смогу!!!
…люблю…
Ряд перемирий между бурями в стакане…
Уюта выплески на крохотную кухню…
Я забываю тех, кто стал бы, да не станет…
А ты уверен — ничего теперь не рухнет…
Блокируй крылья за спиной надёжным тылом…
К чему размах? Учусь по-новому мурлыкать…
И глаз долой тому, кто вспомнит всё, что было
помимо верного супружеского вскрика…
Сложу журавлика бумажного… и в небо!
но бедолага не взлетает, как подранок…
Берёт досада… «Ты забыл зайти за хлебом?» —
ну чем не повод для семейных перебранок?
Расстреляй холостыми. Пустыми. Снарядами-взглядами.
По стаканам гранёным разлей мутноватый портвейн.
И до дна. И об пол. И не жаль. Карамельками мятыми
угощай. И вещай-обещай. Только трогать не смей
струн гитары. Я даром сегодня нарочно-порочная —
без букетов и песен. Ты весел и пьян, и раздет.
Босиком по осколкам. За танцы твои одиночные —
отпечаток помады — награда. Не надо в ответ…
Расстреляй холостыми. Простыми. Словами-патронами.
Сбит прицел? Не успел? Лучше стой на отметке «на старт».
Остаемся на грани. Друзьями. Немного влюбленными…
Знаем оба, что «небо в алмазах» — лишь горстка петард…
Завтра буду безгрешна. Отточенно вежливо-нежная.
Я прощу Тебе всё — даже боль от внезапной потери,
даже если начнешь забывать, даже если не будешь мне верен…
даже если окажешься сном, даже если растаешь с рассветом…
даже если ведешь за собой в никуда — я прощу Тебе это…
Я прощу Тебе всё — что быть Может и что Не случится…
даже если на крик журавля променяю в ладонях синицу,
даже если уйдёшь и никто стать не сможет дороже и ближе
— я прощаю Заранее всё… я Прощу… я люблю Тебя, слышишь?!