Случаются дни безделья. На такие случаи придумала игру. «Под прикрытием» называется. Выходишь на улицу, находишь человека и шаландаешь за ним целый день. Иногда ходим с друзьями по двое, трое, а бывает по одному. Представляем себе то ангелами-хранителями, то бандитами, которые отслеживают свою жертву. Захожу в Михайловский собор. Почти пусто. Продавец свечей и икон спит. Мужчина лет 50 — красивый, в чёрном пальто и дорогой обуви — ставит свечи, молится и выходит. Похож на Сержа Генсбурга. Как за таким не пойти? Я за ним на расстоянии 10 метров. Он спускается к Майдану, покупает сладкую вату — огромную, как две его головы. Потом заходит в метро «Крещатик» и начинает кататься на эскалаторе: вверх — вниз. И так минут 20. Возле Национальной оперы подходит к одному из ребят-велосипедистов. Немного болтают, а тогда мой мужчина садится на велосипед и куда-то едет. Жду. Минут через десять слышу сзади голос: — Я что — нарушил закон? — Что? — А чего вы за мной ходите? Сначала отнекиваюсь. Но потом рассказываю о ничегонеделании «под прикрытием». Чуть позже я и Серж — потому как в действительности его зовут Сергей — уже сидим в кафе. Он родился в Киеве. 9-летний вместе с родителями эмигрировал в Германию. — Ностальгия ухайдакала — поэтому приехали? — Не совсем. Я загадал: если сегодня вечером буду пить кофе с девушкой, у которой чёрный бюстгальтер — вернусь в Берлин и таки сделаю операцию на сердце. Говорю: — Сейчас буду. В женской комнате найти девушку в чёрном лифчике несложно. Сложнее — уговорить поменяться. — Так что, вашу судьбу может решить лифчик? — Получается, что так. — Ну, весь бюстгальтер показывать не буду. Бретелька устроит? — Вполне! Теперь мой любимый синий лифчик носит девушка по имени Настя. А Сержик сделал операцию. Врачи говорят: — Жить будет.

Однако я таки полюбила книжки. Потому что зачастую книжки — интереснее людей. Они расскажут, покажут и научат большему, а самое главное — их нескончаемый поток мыслей и слов можно прекратить тогда, когда ты сам этого захочешь, лишь закрыв, надоевшую тебе страницу.

Люди — неплохие существа, но иногда и с ними нужна мера, а у каждого мера своя. Моя она такая — ограниченная. Иногда я как стакан, в котором для воды не осталось места даже для самой маленькой в мире капли. Когда я каждой клеткой ощущ…
… показать весь текст …

Собрано на основе мемуаров Голды Меир «Моя жизнь», перевод с иврита Р. Зерновой.

Мне было тогда года четыре. Мы жили в Киеве, в маленьком доме, на первом этаже. Ясно помню разговор о погроме, который вот-вот должен обрушиться на нас. Конечно, я тогда не знала, что такое погром, но мне уже было известно, что это как-то связано с тем, что мы евреи, и с тем, что толпа подонков с ножами и палками ходит по городу и кричит: «Христа распяли!». Они ищут евреев и сделают что-то ужасное со мной и с моей…
… показать весь текст …

—  Ты влюбляешься всегда в тех, кто далеко. В другой стране живут. На другом материке. Ты что, идиотка?
—  Не идиотка. Я просто боюсь.
—  Боишься? Чего?
—  Что у нас всё получится. Я перееду к нему под одно одеяло, в общую ванную и на чайнике будут наши с ним отпечатки пальцев… А, когда он в другой стране, самое ужасное, что может случится, — он попросит включить камеру в Skype, когда у меня дурно на голове или прыщ-гигант на подбородке.
—  Будь проклят ваш интернет со всеми Skype’ами в мире! Мне скоро 55! Я хочу внуков!

Целый год. Целый год они переписывались. Были друг у друга самыми близкими. Делились самым сокровенным. Доверяли самое постыдное. Не было роднее человека ни у неё, ни у него.
—  Я буду через месяц в твоём городе. Три дня, — написал он однажды.
То ли по делам, то ли, чтобы увидеть её. Не знаю. Но, она обрадовалась. Он тоже был счастлив.

Она сидела на диете, бегала по утрам; эпиляция, чистка лица, маникюр, педикюр, парикмахер Серёжа. Она готовилась. Готовился ли он? Не знаю. Слежку не устраивала,…
… показать весь текст …

Они друзья. Не больше. Да, напряжение между ними есть. То самое. Но они его гасят, игнорируют, а то и вовсе не замечают.
—  Я ещё никогда не жил с женщинами — вдруг говорит он.
—  А я с мужчинами.
Кому из них пришла идея пожить вместе — ради эксперимента, ради полезного опыта, ради социально-коммуникативного века, ради работы над ошибками, ради мамы, которая неистово хочет внуков, ради решения бытовых коллапсов — не расслышала.

Она пришла к нему, волоча за собой чемодан на колёсиках со скудным…
… показать весь текст …