Мне без тебя окончатся снега,
Улягутся ветра, пройдут невзгоды,
Не от того, что раны лечат годы,
Не от того, что сердце хочет жить,
А просто все с теплом твоим уйдет…
Его другие не заменят люди
И за тобою ничего уже не будет…
Любимый мой, дыхание мое…
Так быстро всё меняется: погода, настроение…
Снег выпадет — расстает всё до полдня — слякоть, грязь.
И первым снегом мается строка стихотворения.
Затем вторая, третья и — всё, оборвалась.
Не думаешь о будущем. Ноябрь чёрным вороном
Не высоко над крышами минуты бьёт крылом.
И мысли-листья кружатся, от дерева оторваны.
День новый — новым снегом ждан, летящим напролом.
Так быстро всё меняется: среда, четверг — на пятницу.
Год Новый года Старого дождётся за углом.
Всё вроде по накатаной. Всех посылаешь… с разницей,
Что плавно, что стремительно скатиться под уклон.
Век учись — не учись, но в душе ты такой же дикарь,
Ты условный сосуд безусловных глубинных рефлексов.
Завершается год. На охоту выходит декабрь.
Превалирует снег, будто люди не знали прогресса.
Ну, а где-то не снег, где-то дождь напитает песок,
Всё равно ведь зима, серебром сыплет звёздная замять.
Завершается год. Скульптор-жизнь отсекает кусок,
И в надёжный ларец, и на долгую-долгую память.
Завершается год. Нам печально, нам радостно всласть.
Мы прощаем друзей, а врагов уж давно не осталось.
Праздник. Ёлка. Огни. Первобытно-забытая страсть.
Кто сказал — дикари?
За тёмным окном не ищи звезду…
и никакого сочувствия
старой зиме, хотя в этом году
она не очень-то буйствовала,
но всё ж навалила снегу вполне,
чтоб землю разливом порадовать
и показать, уходящей, мне,
как можно приютом овраговым
продлить пикник на пару недель,
и я, за урок благодарная,
таюсь, как тающий снег, на дне
звёздной печали… и радуюсь.