Небо становится длинным —
растягивается,
как кожа древнего бубна шамана
по которому бьёт ритм вечности.
Птица — не птица, а раскол в мирозданье:
в неё падает вечность,
разбиваясь на осколки рассвета.
Где‑то, за гранью слышимого,
просыпается нежность —
как первый вздох земли до сотворения.
Невесомая, как пыль галактик,
смешивается с дыханием миров —
от мерцания первой звезды
до последней тени,
что останется, когда погаснут все огни,
И всё это — наше.
© Светлана Ле (Леонова) 524
