Любил меня Буханкин,
Пока стояла танком,
В обиду не давала, была его стеной,
Он гнал свою тачанку,
Под звуки Варшавянки,
Когда впадал в поэтский свой запой.
Но вот случись непруха,
Кто виноват? — Старуха!
Нелестно мудреца оценен стиль.
Сорока тут на ухо:
«Мол, ты, мудрец, послухай, —
С другими старая танцует водевиль!»
Он строго: «Та отара —
Толпа, и нам не пара!»
Про чёрный список — прямо так, воочью.
Взъерошенный кошара,
Век не видать кошмара,
Старуху бросил в карцер прямо ночью.
Буханкин — образ въедлив,
Хвалу подай немедля,
А если против шерсти — знай, конец!
Меняет лик «приветлив»
На злыдня не замедлив,
Плохой артист Буханкин, да и лжец.
В халате, как в кольчуге,
Забыв о старом друге,
Он чертит карты вымышленных битв.
С лицом — как в центрифуге,
В сужающемся круге,
Читает кодекс собственных молитв.
Раздув пошире грудь,
Начертит славный путь,
Где нет врагов, а только лишь нули.
Буханкина не гнуть —
Он правды видит суть,
Пока тачанка тонет в колее.
На троне из картона,
Под сенью балдахина,
Где моль доела лавры на боках,
Он в образе планктона,
Но статью — исполина,
Плывёт в своих надутых облаках.
— - — - — - — - — - — - — - — - —
Кто карцером грозит за слово правды,
Тот сам себя в него и заточил.
Безумны те «святые» авангарды,
Где гнев затмил остатки здравых сил.
Песня о Буханкине Посвящается всем самопровозглашённым гениям
Посвящается всем самопровозглашённым гениям, чей "чёрный список" растёт быстрее, чем количество здравых мыслей. Осторожно: при чтении возможны случайные совпадения с реальными персонажами!
© Валентина Захарова 3362
