Ещё снега лежат по краю поля,
И лёд на лужах колкий, как хрусталь,
Но дышит мир уже другой, невольной,
Священной грустью, провожая даль
Холодных стуж… В преддверии Вербного
Природа замерла, чего-то ждёт,
И небо смотрит взглядом заповедным,
Готовясь встретить праведный восход.
А в доме пахнет талою водою
И первой, тонкой, как струна, весной.
Мы ветви вербы принесли с собою,
Чтоб разделить их с будущей страстной.
Пушистый бархат трогает ладони —
Защита, нежность, веры талисман.
Как будто кто-то безнадёжно стонет
В глубинах заживающих от ран.
Неделя ваий… Пальмовые ветви,
Осанна, крики… Иерусалим…
И Он идёт, один на целом свете,
Земной дорогой любящих к своим.
Он знает всё: и возгласы, и слёзы,
И тех, кто завтра закричит: «Распни!»,
И ложь предательств, и шипы, как розы,
Что болью впишутся в святые дни.
А мы стоим, пушистый пух сжимая,
И просим чуда, блага, тишины…
Свеча горит, на воске оставляя
Надежду выжить до другой весны.
И эта верба — как напоминанье,
Что после славы — крест, а после — свет.
И в тихом шелесте — души признанье,
Что без Голгофы Воскресенья нет