Освенцим это польская деревушка, указом Гитлера от 1939 года присоединённая к Германии и переименованная в Аушвиц.

В 1940 году здесь был основан Концентрационный лагерь. Ныне Концентрационный лагерь и лагерь смерти Аушвиц-Биркенау (Konzentrationslager Auschwitz-Birkenau). Освобождён 27 января 1945 года. За это время здесь было уничтожено около полутора миллионов человек. По большей части — евреи. Точное число установить не представляется возможным. Большая часть документов была уничтожена работниками лагеря перед освобождением, к тому же вовсе не вёлся учёт тех, кого по прибытии сразу отправляли в газовые камеры — это были, как правило, беременные, немощные, дети, инвалиды, старики.

День освобождения — 27 января — теперь Международный день памяти жертв Холокоста.
Как вы видите, лагеря два, а точнее, даже три. Аушвиц I, Аушвиц II  (Биркенау) и Аушвиц III (Мановиц). В музейный комплекс входят Аушвиц I и Аушвиц II.
Польское население было выселено, польские пустовавшие на тот момент казармы переделаны в казармы лагерные, из овощехранилища сделали крематорий. Лагерь пришлось достраивать, что и делалось руками местных евреев.

Первоначально в лагерь отправляли польских политзаключённых из переполненных тюрем Силезии. Число их росло, их же руками были достроены новые корпуса и надстроены этажи в существующих. Среднее число узников было около 1316 тысяч, постепенно доросло до 20 тысяч человек. Это при условии, что людей постоянно и методично убивали, расстреливали, они умирали от непосильного труда. А новых всё привозили и привозили. Эшелонами. Так специально было подобрано место для лагеря — здесь был железнодорожный узел.

Германия до прихода к власти Гитлера представляла собой плачевное зрелище. Чудовищная инфляция, нищета, кризис. И тут приходит решительный, яркий политик, который разворачивает Германию к процветанию. Из всех радиорупоров речитативом — «Великая Германия!» Во всех газетах — об успехах на этом пути. Возникают молодёжные организации, активно работает цензура, фильмы и театральные постановки пачками запрещаются к показу, национализированный кинематограф штамповал пропагандистские поделки, крепко и умело лупящие по чувствам зрителей.

Вот только землицы маловато, надо решить вопрос с евреями и землями на востоке. Тем более, что там место компактного проживания этнических немцев, которые только и мечтают, как бы вернуться в лоно фатерлянд. Аннексия Судетской области проходит безболезненно, под видом воссоединения измученных жизнью на чужбине немцев с родиной.

Министерство пропаганды во главе с Геббельсом активно воплощают в жизнь идею «большой лжи»: «…чем чудовищнее солжёшь, тем скорей тебе поверят. Рядовые люди скорее верят большой лжи, нежели маленькой. Это соответствует их примитивной душе. Они знают, что в малом они и сами способны солгать, ну, а уж очень сильно солгать они, пожалуй, постесняются. Большая ложь даже просто не придёт им в голову. Вот почему масса не может себе представить, чтобы и другие были способны на слишком уж чудовищную ложь, на слишком уж бессовестное извращение фактов. И даже когда им разъяснят, что дело идёт о лжи чудовищных размеров, они все ещё будут продолжать сомневаться и склонны будут считать, что вероятно все-таки здесь есть доля истины. Вот почему виртуозы лжи и целые партии, построенные исключительно на лжи, всегда прибегают именно к этому методу. Лжецы эти прекрасно знают это свойство массы. Солги только посильней — что-нибудь от твоей лжи да останется.» (Гитлер, «Mein Kampf»)

И даже «Хрустальная ночь» в ноябре 1938 года, — якобы последовавшая, как всплеск негодования и месть за убийство 9 ноября немецкого дипломата польским евреем немецкого происхождения, жившим в Париже, — мало кого отрезвила. Как и исчезающие вдруг соседи-евреи мало кого насторожили — в газетах же всем объяснили, что им предложили переехать в места, где они принесут больше пользы и доставят меньше проблем. Тем более, что годы активной работы пропаганды даже в детских душах накрепко поселили убеждение, что все беды в Германии — из-за грязных, ленивых и подлых евреев, цыган, поляков, коммунистов и прочих инородцев. Которые саботируют, воруют, грабят и убивают, паразитируя на трудолюбивых (действительно, ведь, без всякой пропаганды — и поныне очень трудолюбивый народ), измученных кризисом (и тут ведь правда!) немцах.

И «гнусным евреям» (как и цыганам, «коммунякам» и иже с ними) предстояло искупить свою вину ударным трудом на благо гуманной родины. Работать — бегом, без секунды отдыха. Из еды и питья — отвар трав, постный суп из гнилых овощей и чёрный, глинистый хлеб. За любой проступок — как, например, справить нужду во время работы или припрятать найденную в поле картофелину, — суд и корпус 11. Корпус смерти. В подвале — тюрьма. Во дворе между корпусами 10 и 11 — стена. (Ничего не напоминает? Колоски? Колхозы?)

«Стена смерти». Толстые деревянные ставни, чтоб никто не видел, как здесь казнят тысячами. Если б не дорога за стеной, то казнили б больше. Опасались, что постоянные выстрелы привлекут к себе лишнее внимание.

В Аушвиц I …собраны пронзительные в своей обыденности, вышибающие дух свидетельства чудовищного уродства, до которого могут дойти одни люди, свято верящие в свою праведность и исступлённо ненавидящие других. …

Вот эта невнятная куча то ли верёвочек, то ли палочек — очки и пенсне. Когда-то их владельцы привычным жестом поправляли их, сползающих с переносицы. Безнадёжно теряли их, садились на них, протирали их платочком и полой рубахи, когда они запотевали или намокали под дождём. Потом они были убиты. Те, кто носили эти очки. Или пенсне. С веревочками. А стеклышки и веревочки остались. Тысячи.

Протезы и костыли. Их хозяев даже не регистрировали. Отправляли сразу в газовые камеры.

И обувь… Горы обуви. Взрослой и детской. Парадной и повседневной. Детские тапочки. Сандалики… В огромной комнате, засыпанной до уровня пояса взрослого человека, обувью…

Волосы…седые локоны, тёмные косички, длинные хвосты туго вющихся волос — наверняка, предмет особой гордости и заботы их хозяйки, — сваленные в огромную, просто немыслимо огромную кучу…
Их перерабатывали и использовали, в том числе, при изготовлении портняжной бортовки. На момент освобождения Аушвица там находились остатки этих волос, упакованные в мешки, приготовленные к транспортировке на фабрики для переработки. И было их там… СЕМЬ ТОНН.

Золотые зубы вырывались, переплавлялись в слитки и отправлялись в Центральное санитарное управление СС. Прах сожжённых использовался в качестве удобрения, им же засыпали близлежащие подзаболоченные земли, пруды.

Люди уничтожались в таких количествах, что на боеприпасах можно было разориться. Да и постоянная стрельба в якобы трудовом лагере могла быть кем-то услышана. И тогда ввели в дело газовые камеры. Заключенных заставляли раздеться под предлогом похода в баню. Набив в камеру пару тысяч голых, истощённых человек, эсесовцы пускали газ. 1520 минут требовалось на то, чтоб люди умерли. Трупы выволакивали к печам или местам сожжения, если печи были переполнены. Среди заключённых более поздних лет ходили байки о том, что, как услышишь шипение, надо петь. Во время пения люди активнее вдыхают воздух, и смерть наступит быстрее. Только шипения никакого не было. Газ на основе синильной кислоты — «Циклон-Б» — это кристаллы. Их засыпали в ёмкости в системе вентиляции, которые после этого герметически закрывали.

Все фотографии и рисунки, которые до нас дошли, это либо кадры, сделанные самими эсесовцами, либо с невероятным трудом и под страхом немедленного уничтожения — заключёнными. Заключённые пытались бежать, но мало кому это удавалось. А если и удавалось, то семью беглеца находили и уничтожали, как и весь барак, в котором жил «счастливчик». Но узники упорно пытались хоть как-то спастись или хотя бы сообщить миру о чудовищных злодеяниях, которые творились в лагере.
Ведь об этом ни в одной газете не писали, никаких сношений с внешним миром у заключённых не было. И если какие-то слухи достигали ушей простых немцев, те совершенно были уверены, что это просто какая-то дикая пропаганда врагов, происки «пятой колонны», чудовищная и отвратительная ложь. «Что?! Людей газом травить и трупы после этого сжигать?! Прекратите говорить глупости!»

А между тем на этих жалких пучках соломы по двое-трое в каждой клетушке выживали, болели, спали, замерзали, умирали и сходили с ума люди, вся вина которых была только в том, что они родились на свет.
И тела этих людей всё сжигали и сжигали. Печи, которые могли через себя за сутки пропустить не так уж и много тел, не справлялись со всё возрастающим потоком.
Перенаселённость лагеря в конце концов стала настолько сильной, что по соседству решено было организовать ещё один лагерь.

Аушвиц II — Биркенау. В него заходила железнодорожная ветка. Путь в один конец для миллиона человек. Вот эта развесёлая башня с дружелюбно раззявленным ртом-воротами поглотила навсегда миллион жизней.
175 га. 300 бараков. 100 000 человек к августу 1944. Нет воды, зато есть крысы. 4 крематория с газовыми камерами, две временные газовые камеры, ямы и кострища для сжигания тел, когда печи были переполнены.
Территория была такая огромная, что её поделили на несколько «подлагерей». Карантин, Цыганский лагерь, Канада, Мексика — всё названия разных частей лагеря.
Каменные бараки без фундамента, прямо на болотистой почве. Деревянные — бывшие полевые конюшни на 52 лошади, которые вмещали до 1000 узников каждая.

Кстати, один из крематориев был частично взорван во время бунта, который подняли заключённые 7 октября 1944 года. Я преклоняюсь перед этими людьми! В нечеловеческих условиях они находили в себе силы не только выживать, но и бороться.

Люди, которых заставят потерять человеческий облик. Люди, которые будут из последних сил работать, спать, трясясь от холода, на вонючей соломенной подстилке. Справлять нужду в зловонном туалетном бараке, сидя на корточках над одной из сотни дырок, в считанных сантиметрах друг от друга. Выживать, плакать, горевать об отнятых детях, замысливать побег, терпеть побои, гадать, а выживут ли. Терять надежду, терять жизнь, терять силы и близких. И умирать, не оставив после себя ни могилы, ни, зачастую, даже имени.

Лишь пара мелочей, лишь стоптанные туфли и пара рубах. …

Эпилог:
Если вы посмотрите на фотографии тех, кто станет потом ярым приверженцем Третьего Рейха, идей расовой чистоты и превосходства одного народа над другими, вы увидите такие же фотографии. Ни рогов, ни копыт. Ни адского блеска в глазах, ни кривой ухмылки и ледяного взгляда. Нежнейшие отцы, любящие мужья, преданные сыновья. Счастливые и улыбающиеся, ждущие и верящие в светое будущее. Люди.

…Аушвиц должен быть тем, чем является сейчас. Это мемориал, это музей, это коллектив историков и писателей, публицистов и общественных деятелей. Вы можете посмотреть собранный ими документальный фильм, прочесть изданные ими книги, сборники мемуаров узников лагеря.

«Миллионы людей в мире знают, чем был Аушвиц. Но всё же актуальной остаётся задача сохранить в сознании и памяти людей тот факт, что только от их решений зависит, случится ли такая трагедия ещё раз. Только люди могли её вызвать и только люди могут её предотвратить.»

Владислав Бартошевский — бывший узник лагеря Аушвиц, историк, публицист, дипломат, министр иностранных дел Польши в 1995 и 2000 — 2001 годах.