Продолжение
Летающий Фёдор

И Фёдор задумался. Чего же ему попросить у Золотого карася?
Дело близилось к полудню, и солнце уже начало припекать. «Как мороженого хочется!» — подумал Фёдор. — Мороженого? — переспросил Золотой карась! — Один момент! — Постой! — заполошно закричал Фёдор. — Это я просто так подумал. А ты что, и мысли можешь угадывать? — Так какое тебе и сколько? — пропустила рыба его вопрос. — И давай побыстрее думай, иначе я засну, и всё… — Нет, нет, не мороженое! — затряс головой Фёдор.  — А хочу я…

Он поднял голову кверху, как бы ища там ответа, чего же он хочет. И увидел парящего высоко вверху жаворонка, самозабвенно испускающего свои заливистые трели. — Вот: летать я хочу! — обрадовался неожиданной подсказке Фёдор. — Ну так и лети! — сердито молвил Золотой карась. — А как? — Просто подпрыгни на месте и взмахни руками, и полетишь! — терпеливо пояснил карась. — Захочешь выше подняться, в полете задери голову кверху. Захочешь на большой скорости мчаться, прижми руки к туловищу. Влево-вправо — так же регулируй поворотом головы. Снижаться захочешь — наклони голову к земле и постепенно разводи руки в стороны, скорость уменьшится, и ты приземлишься. Всё понял? — Вроде понял! — обрадованно заявил Фёдор. — Ну ты тогда лети, а меня отпусти уж в воду!
 — А как я узнаю, что ты меня не обманул, — с подозрением спросил Фёдор, поднося Золотого карася к лицу. Тот посмотрел ему в глаза и укоризненно сказал: — Эх, Федя, Федя! — Ладно, плыви! — устыдился Фёдор, опустил рыбу в воду и разжал пальцы. Золотой карась плеснул хвостом на прощание и исчез в зеленоватой воде озера. По гладкой поверхности разошлись круги.

Фёдор еще с минуту вглядывался в толщу воды, потом вздохнул, огляделся вокруг. Неужели все это было взаправду: Золотой карась, их разговор, вроде бы дарованное ему умение летать? Может, это Фёдор просто задремал на бережку под солнышком, и всё ему только приснилось?

И паренёк решил прямо вот сейчас попробовать, сможет ли он летать? Он нерешительно потоптался на месте, потом подпрыгнул, задрав голову вверх и прижав руки к туловищу, как ему сказал карась. И… взмыл в небо! Причём, так быстро, что уже через несколько секунд увидел далеко у себя под ногами становящееся все меньше озеро, свою деревню Сычёвку на высоком берегу реки, автотрассу, по которой ползли коробки автомашин, убегающую вдаль высоковольтную линию со спичками столбов.

Несмотря на жаркий летний день, Фёдору стало ощутимо прохладно, сильный ветер сильно трепал ему волосы, вышибал слёзы из прищуренных глаз. И тут Фёдор вспомнил, что надо делать, чтобы сбавить скорость и начать приземление. Он склонил голову, постепенно разводя руки в сторону и, снижаясь, со свистом пролетел над деревней в сторону озера. Залаяли собаки, осталась стоять с разинутым ртом их соседка баба Лиза. От изумления она выпустила рукоятку ворота уличного колодца, и тот теперь с грохотом вращался в обратную сторону, стремительно унося вниз на лязгающей цепи почти поднятое кверху ведро с водой.

«Лишь бы не узнала меня!» — с беспокойством подумал Фёдор, подлетая к озеру. И тут он увидел ошеломившую его картину. На середине водоёма, около надутой автомобильной камеры — обычное плавсредство для детей в любых деревнях, — в воде барахтались двое. Причём, один старался приподнять над водой и затолкнуть на камеру второго, поменьше. Фёдор, не раздумывая, плюхнулся в воду рядом. И узнал в том, кто пытается спасти второго, свою одноклассницу Настю. В которую он, между прочим, был давно и, как говорится, безнадёжно влюблён. Впрочем, самая красивая девочка их сельской школы и не догадывалась о чувствах этого одного из своих, ничем не выделяющегося среди других, одноклассников. Насте как-то было не до Фёдора, как, впрочем, и до других воздыхателей. Она была отличницей, и изо всех сил старалась не снижать эту планку, так что почти вся её пока маленькая жизнь была посвящена только зубрёжке уроков!

Настя одной рукой держалась за выскальзывающую камеру, а другой, обхватив за подмышки, тащила кверху своего младшего брата Антошку. И помочь им было некому: на берегу суетливо бегали и кричали только несколько ребятишек, не знающих, что делать. Взрослых в этот полуденное время на озере почему-то пока ещё не было. Фёдор подхватил Антошку с другой стороны, и они с Настей общими усилиями втолкнули на камеру с самодельным сиденьем из переплетенных верёвок испуганного и нахлебавшегося воды шестилетнего мальчонку.
 — А ты откуда здесь взялся? — срывающимся голосом спросила Настя. Она и мокрая была красива, как русалка, только в легком платьице, облепившем ее худенькие плечи. И Фёдор невольно залюбовался объектом своих тайных воздыханий — русоволосой, голубоглазой, с симпатичным прямым носиком, ямочками на щеках… — Да так, рыбачу я тут рядом, — неопределённо сказал он. — Ну давай, будем подгребать к берегу, а то, я вижу, вы уже замерзли совсем.
И они, устроившись по бокам камеры и взявшись за неё одной рукой каждый со своей стороны, второй стали грести. Им помогал и лежащий на камере Антошка, причем шлёпая по воде сразу обеими руками. Так общими усилиями они и догребли до берега. Ступив на сушу, вытащили камеру, и Антошка тут же покатил её в сторону подъёма от озера к селу, крайние дома которого высыпали на высокий берег.
 — Спасибо тебе, Федя! — сказала Настя. — Если бы не ты, прямо не знаю…
И посмотрела на него так, как никогда еще не смотрела: одновременно и с благодарностью, и с интересом. И ласково улыбнулась, и ямочки заиграли на её щеках, которые вновь украсил румянец. Фёдор вспыхнул от смущения и, пробормотав «Да ладно, чего там…», тут же развернулся и пошел, не чуя под собой ног, к тому месту, где он оставил рыболовные снасти. Солнце стояло уже высоко и вовсю припекало, на озере появилось больше купающихся, стало шумно от их криков и смеха, так что рыбачить дальше уже не имело смысла.

Федор смотал удочку, еще немного посидел на берегу, пристально вглядываясь в воду. Потом, оглянувшись по сторонам, негромко крикнул: — Эй, Золотой карась, ты ещё здесь?
Но недвижна была зеленоватая озёрная вода, как и виднеющиеся в глубине водоросли, а на поверхности — лаковые круглые листья кувшинок с желтыми бутонами цветков.
Федор вздохнул и пошел домой, хлюпая мокрыми кроссовками — он ведь в них свалился с неба в озеро, решив помочь Насте и её брату. В ушах Фёдора звучал ее благодарный голосок, и он счастливо улыбнулся. Обратила наконец внимание на него! То ли ещё будет…
(Продолжение следует)