Про первую его жизнь многие знают: «Дело-то громкое было!». Тот самый японский лейтенант, которому дали двух бойцов и капрала и забросили в американский тыл на Филиппины, кошмарить тылы.

Со временем из отряда он остался один, но продолжал партизанить: приказа на отход не было (и некому было его отдать), а новости у него ловились только местные и американские. Он им не верил, считал пропагандой. Мол не может быть такого чтобы американцы зарубились с Кореей или Вьетнамом: это явно армия великого микадо еще сражается на континенте, просто проклятые бакагайдзыны боятся называть вещи своими именами.

В итоге нашли его старого командира, привезли в его район действий, вытащили мужика с войны.

Это все присказка, не сказка. Партизанить 30 лет на давно кончившейся войне — случай примечательный, но не более того, это еще великим воином не делает. Самое интересное было как раз потом.

Жизнь вторая.

Привозят мужика домой. А дома-то и нет.
Вместо его самурайской Японии какая-то непонятная страна с хикки, манга, тентаклями этими вашими и прочими хикимори, прости Будда меня грешного, тьфу гадость какая.

И на официальном уровне его вроде как пытаются с почетом принять, а в народе-то на него чуть ли не пальцами показывают: милитарист мол, ретроград, устаревшие понятия нам втирает, фу таким быть!

То есть человеку за полтос, и он осознает, что не просто вся жизнь просрана на войне которой не было, так еще и за страну которой давно нет.

Я бы — вот честно — после такого бы наверное сломался. Мужику тоже явно несладко было. Жизнь прожита и заново не начнешь. Небось сто раз пожалел что в джунглях не погиб смертью героя, а вынужден теперь видеть все это и себя тоже во всем этом довольно по-дурацки выглядящего.

Мужик где-то услышал, что в общинах японских эмигрантов еще чтут традиции, в самой Японии вымершие. Он принял деньги за книгу, написанную по его интервью о джунглях, уехал нахрен в Бразилию, прибился к местной японской общине, купил фермочку, стал коров разводить (благо доить и разделывать их он еще на Филиппинах научился, а тут коров даже от местных угонять не надо).

Женился! Это за полтос-то. И, поскольку шила в жопе не утаишь, завоевал авторитет в японской общине, стал ее лидером.

В финале этой карьеры с ним президент Бразилии за руку здоровался, чаю звал попить, и его военная служба тут никаким оком, интересен он властям был как лидер влиятельного землячества.

Жизнь третья.

А потом он совсем состарился. Я не нахожу сведений о его личной жизни, но его семья больше нигде не упоминается, так что предположу что он и овдовел. Решил, что его жизнь как фермера, эмигранта и общественного деятеля подошла к концу. Продал ферму, взял деньги, вернулся в Японию. но осел не в населенной части, а на Хоккайдо, этакая японская Сибирь.

И там открыл школу для трудных подростков.

Ему со всей Японии присылали вот этих балбесов с тентаклями в голове, он у них отбирал гаджеты и заставлял учиться выживать в лесу, держать себя в дисциплине и не падать духом даже когда вся твоя жизнь оказалась миражом.

В итоге от Японии получил какую-то там медаль-премию по педагогике.

****
Три жизни — военная, общественная, педагогическая. Любой из них мне бы хватило.

И вот то, что он там 30 лет воевал — это ерунда. А вот то что он выстоял когда понял, что всю жизнь потратил напрасно, и сумел снова встать и жить — вот это круто, я считаю.

Победителем всякому быть нравится, а вот ты попробуй после поражения заново начать. Победить самого себя и свое поражение — вот это путь воина.

Если вы считаете, что вы не в том возрасте, чтобы менять свою жизнь — расскажите об этом лейтенанту Оноде»..