Рабиндраната Тагора часто ставил в неловкое положение некий пожилой человек, друг его деда. Старик часто приходил к ним в гости, проживая неподалеку, и ни разу не уходил, не побеспокоив его. Обычно он стучал в его дверь и спрашивал: «Как идет сочинение стихов? Ты действительно познал Бога? Ты действительно знаешь, что такое любовь? Скажи мне, ты действительно знаешь все то, о чем говоришь в своих стихах? Может, ты просто балуешься словами? Любой идиот может говорить о любви, о Боге, о душе. Я по глазам вижу, что ты все это не испытал. Помни: писать о Боге и знать Бога — это не одно и то же.»

И Рабиндранату нечего было ему ответить. Более того, старик был прав. Но он приводил его в замешательство даже на публике. Однажды на поэтической встрече, где все с уважением относились к Рабиндранату Тагору, как к лауреату Нобелевской премии, этот старик вышел на сцену и перед толпой поэтов и поклонников схватил Рабиндраната за рукав, восклицая: «И все же этого не произошло! Зачем ты обманываешь всех этих идиотов? Они — маленькие идиоты, а ты — большой, потому что их не знают за пределами страны, а тебя знают во всем мире. Но все это совсем не значит, что ты познал Бога».

Рабиндранат писал в своем дневнике: «Он меня просто изводит! У него такие проницательные глаза, что солгать ему невозможно. Само его присутствие ставит перед выбором: либо говорить правду, либо молчать».

И все же однажды это произошло… Как-то Рабиндранат вышел на утреннюю прогулку. После ночного дождя восходило Солнце, и океан отливался его золотом. Солнце отражалось не только в океане, но и в небольших лужицах на улице, причем с такой же торжественностью и блеском, с той же радостью, что и в океане. Наблюдая это, Рабиндранат погрузился в глубокое осознание. В мире все едино — и великий океан, и маленькие лужи. Все способно в равной мере отражать Свет жизни. В мире нет ничего главного, как нет и ничего второстепенного.

Впервые он сам направился к дому старика и постучал в дверь. Он взглянул ему в глаза и спросил: «А что вы сейчас скажете?» Старик ответил: «Ну, теперь нечего сказать. Это произошло. Я благословляю тебя».