Они стояли друг против друга в тишине, их молчание было тяжелым, как предгрозовой воздух. Комната тонула в полумраке, лишь пламя высоких свечей, трепеща в канделябрах, бросало призрачные блики. Слабый голубой свет, пробиваясь сквозь окно, ложился неверными тенями на холодные каменные стены, но и он был слишком бледен, чтобы рассеять царящий мрак. Он смотрел на нее, терпеливо, не требуя слов, не подгоняя. Его взгляд был безмолвным призывом, обещанием понимания. Она же не могла поднять на него глаз, ее душу сковал страх. Ей хотелось что-то сказать, но каждый раз, когда губы раскрывались, словно невидимая сила вновь их смыкала. В порыве отчаяния она опустила голову, но он тут же, с бережной нежностью, коснулся ее подбородка, заставляя встретиться взглядом. Его пальцы, словно в поисках утраченной нити, осторожно скользнули по ее щеке, замирая на едва теплеющей коже.
Ее щеки слегка порозовели, глаза расширились. Он сделал маленький шаг вперед вторгаясь в ее личное пространство
В воздухе повисло едва уловимое напряжение, электрическим разрядом пробежавшее между ними. Он почувствовал, как дрогнула ее рука, прежде чем легла поверх его, когда он еще более решительно, но все так же мягко, сжал ее подбородок. Сердце ее забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из плена ребер. В его глазах, глубоких и бездонных, она увидела отражение своего собственного испуга, смешанного с чем-то еще, чего она не могла назвать.
Он приблизился еще на шаг, и теперь их дыхание сплеталось в едином неровном ритме. Свет свечей отбрасывал длинные, искаженные тени, заставляя стены казаться живыми, двигающимися. Она ощутила тепло его тела, исходящее сквозь тонкую ткань ее платья. Ей казалось, что время остановилось, а мир сузился до этого единственного момента, до этого пространства между ними, которое, казалось, пульсировало собственной жизнью.
Его другая рука медленно поднялась, прерывая ее дыхание, и остановилась в миллиметре от ее виска, где пульсировала тонкая жилка. Она почувствовала, как волосы на ее затылке встают дыбом. Его пальцы были длинные, тонкие, на удивление теплые, и нежные.
Казалось, что каждая клеточка ее тела напряглась в ожидании. Она закрыла глаза, не в силах больше смотреть на него, на это воплощение неизвестности. Но даже в темноте, за веками, она чувствовала его взгляд, этот пристальный, всепроникающий взгляд, который, казалось, проникал в самые глубины ее души.
Он тихо вздохнул, и этот звук, едва слышный, разорвал тишину. Его губы едва коснулись ее уха, и она вздрогнула. Мир вокруг нее перевернулся, и последнее, что она ощутила, был легкий, невесомый поцелуй на ее щеке, оставивший за собой след, похожий на след от крыла бабочки.