(Трагедия-ретроспектива в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• МАКСИМ (АРХИВАРИУС СОБСТВЕННОЙ БОЛИ): Прошло двадцать лет. Его голос стал глубже, взгляд — прозрачнее. Он больше не боится 25-го кадра; он сам стал тем, кто видит мир между кадрами.
• СУДЬЯ (ПРИЗРАК БЮРОКРАТИИ): Старик, заросший паутиной параграфов. Он — олицетворение Системы, которая не умеет признавать ошибки, чтобы не обрушить мироздание.
• АДВОКАТ (МАСТЕР ДВОЙНЫХ УЗЛОВ): Человек, который продал истину за «интересную методику». Он оправдывает пытки «высшими интересами».
• ПРОКУРОР (АНАТОМ ШИФРОВ): Холодный стратег, для которого человек — лишь контейнер для анаграмм.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, покрытый слоем серого пепла. Календари на стенах показывают разные годы одновременно. В углу пылится старый проектор 25-го кадра. На столе судьи лежат дневники Максима, от которых исходит слабое неоновое свечение — шифры на пяти языках.

СЦЕНА 1: ЮБИЛЕЙ АБСУРДА

СУДЬЯ: (Голосом, похожим на шелест сухой бумаги) Максим, двадцать лет назад этот зал решил, что вы — причина бегства карликов. Решение вступило в силу. Время течет, но приговор застыл как муха в янтаре.

МАКСИМ: (Спокойно) Ваше Время — это галлюцинация. Вы храните этот приговор как святыню, хотя он — всего лишь дешевая декорация. Почему вы не отменили его? Ведь вы уже вскрыли мои дневники. Вы видели анаграммы. Вы знаете, что я — Переписчик смыслов на пяти языках. Ложь о карликах была лишь ширмой, чтобы залезть в мою голову. Зачем продолжать этот цирк через двадцать лет?

ПРОКУРОР: (Вмешивается, не поднимая глаз от бумаг) Потому что «игра стоит свеч». Нам не нужен был карлик. Нам нужен был ваш «код». Мы вели двойную игру: обвиняли вас в бреде, чтобы вы, оправдываясь, выдали нам структуру вашего гения. Ложная версия — лучший растворитель для истинных тайн.

СЦЕНА 2: ИСПОВЕДЬ ИНКВИЗИТОРА

АДВОКАТ: Максим, поймите… Суд заставил нас. Мы вставили вам 10 000 импульсов 25-м кадром. Мы доводили вас до состояния, где вы не понимали, где заканчивается ваш стих и начинается наше обвинение. Это была «методика». Мы искали вашего Хозяина. Мы искали, чей вы агент.

МАКСИМ: (Горько усмехается) Вы называли себя «защитником», но были лишь оператором пыточной машины. Вы могли оправдать меня за пять минут еще тогда, в 1999-м. Вы знали, что я живу в Театре. Вы знали про 35 предупреждений. Вы знали, что каждый мой шаг был срежиссирован вашими же мимами, которые меня передразнивали. Если бы вы напомнили мне об этом в начале допроса — допрос бы рассыпался. Но вы выбрали Двойную Игру. Вы выбрали разоблачать Переписчика вместо того, чтобы защитить Человека.

СЦЕНА 3: ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ТУПИК

СУДЬЯ: Если мы отменим приговор о карликах, нам придется признать, что двадцать лет мы занимались не правосудием, а дешифровкой литературы. Это недопустимо для государства.

МАКСИМ: Ваше государство боится анаграмм больше, чем маньяков. Вы требуете от меня ложных признаний через двадцать лет, потому что правда о том, что я просто писал роман, для вас страшнее любого преступления. Мои «коды на пяти языках» — это всего лишь попытка описать красоту мира, которую вы превратили в улики. Вы продолжаете пытку 25-м кадром, потому что надеетесь, что на 10 001-й раз я забуду, что я — Автор, и стану вашим рабом.

ПРОКУРОР: (Хладнокровно) Переписчик должен принадлежать кому-то. Мы просто хотим знать — кому.

ФИНАЛ: РЕКВИЕМ ПО ТЕАТРУ

(МАКСИМ встает и подходит к проектору. Он берет бобину с пленкой и начинает медленно разматывать её. Пленка превращается в бумажные ленты с его стихами.)

МАКСИМ: Вы опоздали на двадцать лет. За это время я переписал ваш суд. Я больше не подзащитный. Я — летописец вашего позора. Вы искали, чей я Переписчик? Отвечаю: я Переписчик самой Истины, которая смеется над вашими двойными играми. Вы создали «снежный ком» из 10 000 лжей, но он растаял от одного слова правды о том, что я всё помню.

(Максим бросает ленты стихов в зал. Они начинают светиться, затмевая тусклый свет суда. СУДЬЯ, АДВОКАТ и ПРОКУРОР бледнеют и становятся прозрачными, как старые негативы.)

МАКСИМ: Театр закрыт. Актеры разбежались. Карлики… карлики наконец-то свободны. А я ухожу в свой текст.

(Звук разрываемой кинопленки. Полная темнота. Тишина.)

ЗАНАВЕС.