(Трагедия в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• АЛЕКСАНДР БЛОК: Бледный, величественный, с глазами, в которых застыл петербургский туман. Он кажется прозрачным, будто уже состоит из одного лишь звука.
• ПРОКУРОР (ГАРМОНИЯ): Одет в костюм пушкинской эпохи. Он олицетворяет старый мир, чистые рифмы и Прекрасную Даму.
• СУДЬЯ (МИРОВОЙ ОРКЕСТР): Сущность, чьи удары молотка звучат как глухие взрывы или удары колокола.
• КАТЬКА: Тень из поэмы «Двенадцать». Окровавленный платок на шее, дыра в голове. Она — немая улика.
• ХОР ДВЕНАДЦАТИ: Тени в серых шинелях, чьи шаги звучат ритмично: «Эх, эх, без креста!».

ДЕКОРАЦИИ:
Сцена — это замерзший Петербург, превращенный в зал суда. Столбы дыма вместо колонн. Огромный плакат: «ВСЯ ВЛАСТЬ СОВЕТАМ», заляпанный кровью и духами «Незнакомки». Ветер постоянно воет в кулисах.

СЦЕНА 1: ПРЕДАТЕЛЬСТВО РОЗЫ

(СУДЬЯ бьет молотком. Звук разбитого хрусталя.)

СУДЬЯ: Слушается дело Александра Александровича Блока. Обвинение: Предательство Божественной Гармонии. Подмена лика Прекрасной Дамы на окровавленное лицо Катьки. Впуск в мир Музыки — хаоса вьюги.

ПРОКУРОР: (Встает, поправляя цилиндр) Посмотрите на него! Он был нашим принцем. Он пел о храмах, о розах, о туманах и небесных очах. И что же? В одно мгновение он бросил всё к ногам матросни! Он благословил убийц! Он поставил Христа — тихими шагами, в белом венчике из роз — впереди двенадцати грабителей! Александр Александрович, как вы могли выменять тишину Дворянского Гнезда на хриплый свист революционной пули?

БЛОК: (Тихо, почти не открывая губ) Вы не понимаете… Я не выбирал. Я — ухо. Я просто услышал. Музыка… она перестала звучать в гостиных. Она ушла на улицу. Она стала пахнуть порохом и махоркой. Я не предавал Гармонию — я последовал за ней, когда она сошла с ума.

СЦЕНА 2: ПЕТЛЯ И КРЮЧОК РЕВОЛЮЦИИ

(Появляется КАТЬКА. Она кружится в безумном танце, прижимая руки к ране.)

ПРОКУРОР: (Указывает на Катьку) Вот ваша «петелька интереса»! Вы зацепили нас её гибелью! Вы создали «крючок» из разбойничьего шага! «Пальнем-ка пулей в Святую Русь…». Это ли поэзия? Вы воспели разрушение собственного дома! Вы — маньяк звука, которому всё равно, что звучит: скрипка или выстрел в затылок!

БЛОК: (Вскакивает) Спор — это шум пустых сосудов! А я был полон ветра! Вы судите меня за то, что я увидел, как мир перетекает из Реала в Виртуал Идеи. Революция — это не декреты. Это стихия. Вы спрашиваете, зачем там Христос? Потому что там, где нет человека, всегда появляется Он. В белом венчике… среди тех, кто Его не узнал. Я завязал эту петлю, чтобы вы почувствовали: старый мир — это «старая газета», в которую завернули тухлую рыбу. Нам нужен был этот пожар!

СЦЕНА 3: УДУШЬЕ

(Звук ветра нарастает. Хор Двенадцати начинает маршировать на месте. Пол дрожит.)

СУДЬЯ: Но теперь вы молчите, поэт? Почему вы больше не пишете?

БЛОК: (Хватается за горло) Воздух… Мне нечем дышать. Музыка… она смолкла. Сначала она была громом, а теперь она стала тишиной канцелярии. Все звуки съедены «тупняком» новой власти. Я слышал Гул, а теперь я слышу только скрип перьев чиновников. Чтобы стать счастливым, нужно было умереть вместе с тем ветром. А я… я остался. Я — «забанат» в этой реальности.

ПРОКУРОР: Вы убили Гармонию в себе, и она забрала у вас дыхание! Это приговор! Вы — лишний человек, который сам себе вырыл могилу из рифм!

ФИНАЛ: ВЕНЧИК ИЗ РОЗ

(В глубине сцены появляется призрачная фигура в белом. Двенадцать теней вскидывают винтовки.)

БЛОК: (Кричит в пустоту) Поймите! Поэт — это не тот, кто пишет. Поэт — это тот, кто умирает, когда Музыка уходит! Я привил вам этот код… код великого распада. Моя «петелька» — это любовь, мой «крючок» — это пуля. А петля — это вечность, в которой мы все маршируем без конца… «Вперед, вперед, рабочий народ!».

(Блок медленно опускается на колени. Хор Двенадцати проходит сквозь него, как сквозь туман. Ветер стихает. Остается только один звук — звук капающей воды или тиканье часов, которых «счастливые не наблюдают».)

СУДЬЯ: (Глухо) Приговор приведен в исполнение. Причина смерти — отсутствие воздуха. Литература закрыта на переучет.

(Свет гаснет. На черном фоне белыми буквами вспыхивает последняя цитата: «МЫ УМИРАЕМ, А МУЗЫКА — ОСТАЕТСЯ. НО КТО ЕЁ УСЛЫШИТ В ПОЛНОЙ ПУСТОТЕ?»)

ЗАНАВЕС.