Лиза была еще ребёнком, когда ее похитили пираты.
Она стояла на самом краю берега, вдруг из туманной дымки горизонта вынырнул корабль, словно призрак.
Любопытная Лиза, неотрывно следила за его приближением. Кто там, на борту этого таинственного судна? По мере того как корабль подходил ближе, Лиза начала различать фигуры: странные, незнакомые люди.
Наконец, корпус коснулся песка, и с корабля стали сходить они. Лизе показалось, что она — невидимка для них, и бросилась бежать, охваченная неясным предчувствием беды. Но они оказались быстрее ветра. Грубая рука с перевязанным глазом молниеносно схватила Лизу, и из её горла вырвался отчаянный крик. Причал был пуст. Лишь ветер вторил ужасу Лизы, разнося безмолвные вопли в пустом пространстве.
-Ну что ты, крошка, кричишь? — прошипел одноглазый, и волоком потащил Лизу на корабль.
Лизу приволокли на корабль, и швырнули в затхлую каморку, захлопнув дверь на засов. Лиза забилась в истерике, плакала, кричала в бесплодной надежде. Но никто не откликнулся. В изнеможении она провалилась в забытье.
Лиза проснулась от резкого пробуждения. Над ней навис одноглазый великан с косматыми клочьями бороды, похожий на оживший кошмар. «Ну что, проснулась, пташка?» — прогремел его голос, словно раскат грома.
Новая волна слез затопила Лизу. «Прекрати реветь, девка! — рявкнул он.
-Ты теперь наша, поняла? Украли мы тебя! Будешь делать, что прикажем, а ослушаешься — скормим морским гадам!»
От ужаса у Лизы перехватило дыхание, и слезы мигом высохли.
«Вот так-то лучше, — прорычал великан, смягчаясь.
-Накормите ее сначала, а потом пусть отдраит палубу до блеска!»
-Ах да, как же тебя зовут, девочка? — спросил бородач.
-Лиза… — выдохнула она едва слышно.
-Отныне будешь Дженни, Пираткой Дженни!
День за днем Лиза бороздила моря с этими грубыми пиратами.
Они превратили ее в воровку. Каждый раз, когда корабль бросал якорь у берегов очередной деревни, она кралась к амбарам и лавкам, пока разбойники устраивали шумные потасовки, отвлекая внимание.
Время для девушки потеряло значение, она взрослела среди грубости и насилия, её тело становилось объектом вожделения пиратов. Она чувствовала себя куском глины, которого бесцеремонно мнут чужие руки, придавая форму, которая им нравится. Каждый взгляд, ухмылка, грубое прикосновение оставляли на её существе невидимые, но болезненные отметины. Её тело как будто отделилось от сознания, превратилось в вещь, предмет спора, трофей.
Вокруг царила вонь протухшей рыбы, пота и рома. Скрип дерева, крики чаек, пьяные песни — эта какофония заполнила её жизнь, заменила прежние воспоминания. Она пыталась ухватиться за обрывки прошлого, но они выскальзывали сквозь пальцы, как песок. Лицо матери, запах цветущих яблонь, шелест ветра в пшеничном поле — всё это меркло, заменялось грязными лицами пиратов, их жадными взглядами.
Мысли о побеге преследовали её, но страх перед неизвестностью и невозможность возвращения домой удерживали.
«Корабль — мой дом, а палуба — твердь под ногами. Шторм для меня не враг, а союзник, под чьи завывания легче топить чужие корабли. Смех команды режет барабанные перепонки, а звон абордажных сабель — музыка для ушей. Лица этих головорезов — отражение моей собственной тьмы, скопившейся где-то в глубине. Они видят во мне силу, бесстрашие, возможность сорвать куш. Они не видят той девочки, что когда-то мечтала о цветах и чистом небе.»- Думала Лиза-(Дженни)
«Жалость… это слово давно стерто из моего лексикона. Она — роскошь, которую я не могу себе позволить. Мир жесток, и выживает лишь сильнейший. Слабость — приговор, шанс для врага вонзить клинок в спину. Я научилась не чувствовать, не сострадать, не видеть лиц тех, кто умоляет о пощаде. Лишь золотые дублоны и драгоценные камни имеют цену.»
Иногда, в тихие минуты затишья, когда море успокаивалось и луна серебрла волны, к ней возвращались обрывки воспоминаний. Отцовский дом, мамина колыбельная, теплый хлеб… Все это казалось сном, чужой жизнью, никак не связанной с той, что вела она сейчас. Тогда, на мгновение, в душе шевелилось что-то похожее на боль, на тоску по утраченному. Но она гнала эти мысли прочь.
«Я пиратка. Я должна быть сильной. Я должна быть беспощадной. Такова моя участь. И пока ром льется рекой, а паруса ловят попутный ветер, я буду плыть вперед, навстречу новым приключениям, новым грабежам, новым победам. А душа… что ж, душа подождет. Ей не привыкать к тьме. Она уже срослась с ней воедино.»