(Метафизический кошмар в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• СУДЬЯ (ИНСПЕКТОР): Существо без лица, скрытое за горой папок. Его голос — сухой шелест бумаги.
• ФРАНЦ КАФКА: Тонкий, болезненно бледный, с неестественно большими, печальными глазами. Одет в строгий, но поношенный черный костюм.
• ПРОКУРОР (ОПТИМИЗАТОР): Человек с идеальной улыбкой и планшетом. Воплощение корпоративной логики.
• АДВОКАТ (ТЕНЬ): Человек, который постоянно исчезает и появляется в разных углах зала.

ДЕКОРАЦИИ:
Зал суда, состоящий из бесконечных дверей, которые никуда не ведут. Потолок настолько низкий, что персонажи вынуждены слегка сутулиться. На столах — горы документов, которые медленно превращаются в пыль. Слышен непрерывный стрекот пишущей машинки, напоминающий звук челюстей насекомого.

СЦЕНА 1

(КАФКА стоит перед огромным столом Судьи. Он пытается поправить галстук, но руки не слушаются.)

СУДЬЯ: (Не поднимая головы от бумаг) Подсудимый номер 404, известный как «Франц К.». В вашем деле появилась новая запись. Вы утверждали, что «Процесс» — это инструкция по эффективному тайм-менеджменту в условиях неопределенности?

КАФКА: (Тихо, почти шепотом) Нет… Я никогда… Я писал об ужасе. О вине, которая всегда опережает обвинение. Я писал о человеке, которого казнят, потому что он просто существует.

СУДЬЯ: (Перелистывает страницу) В протоколе сказано иначе. Цитирую: «Замок — это всего лишь метафора успешного стартапа, куда трудно устроиться без связей». Вы подтверждаете это толкование?

КАФКА: (В отчаянии) Это кощунство! Замок — это божественное молчание! Это недостижимость смысла! Вы превращаете мою агонию в учебник по карьеризму! Моё письмо было криком в пустоту, а не бизнес-планом! Это не мой текст! Вы подменили мой страх своим комфортом!

ПРОКУРОР: (С лучезарной улыбкой) Ваша Честь, посмотрите на него! Он просто не умеет адаптироваться. Он хочет, чтобы мы страдали вместе с ним, когда мы можем просто монетизировать его метафоры! Он утверждает, что «Превращение» — это трагедия, хотя любой коуч скажет вам, что это — ложная версия личностного роста через выход из зоны комфорта в панцирь!

АДВОКАТ: (Шепотом из угла) Дорогой Франц, признайте всё. В этом суде правда — это лишь самая удачно подшитая папка. Если вы скажете, что Грегор Замза превратился в жука ради хайпа, нас, возможно, переведут в камеру побольше.

КАФКА: (Закрывает уши руками) Нет! Нет! Это суд над самой сутью литературы! Вы сфабриковали смыслы, чтобы не видеть бездны! Вы превратили мои кошмары в офисные памятки! Это мошенничество духа! Вы обвиняете меня в том, что я «недостаточно позитивно» превращаюсь в насекомое!

СУДЬЯ: (Наконец поднимает голову, но вместо лица — зеркало, в котором Кафка видит себя, но в виде карикатурного жука) Франц, последняя улика. Вы сказали, что «Перед Законом стоит Вратарь, и этот вход предназначен только для тебя, но ты в него не войдешь, потому что забыл оплатить подписку»?

КАФКА: (Падает на колени) Я сказал… я сказал, что дверь закрывается навсегда! Без причин! Без логики! Просто потому, что закон — это тайна, а не транзакция! Вы переписали мою притчу, превратив её в квитанцию! Вы убиваете во мне даже право на безнадежность!

ПРОКУРОР: Он невыносим. Он портит нашу отчетность своей рефлексией.

СУДЬЯ: (Заносит молоток, который на самом деле является огромной печатью) Подсудимый виновен. Не в преступлении, а в неудобстве. Приговор: признать все его произведения «ложной версией оптимизма» и заставить его переписывать их до тех пор, пока они не станут понятны любому чиновнику.

КАФКА: (Смотрит на свои руки, которые начинают медленно покрываться хитином) Это… это и есть мой настоящий процесс. Я виновен в том, что пытался объяснить вам, что вы — в ловушке. Но вы сделали ловушку своим главным достижением.

(Звук удара печати. Стены зала начинают медленно сдвигаться. Кафка остается один в узком коридоре из бумаг.)

ЗАНАВЕС.