Что было, то было… А было? Было — наверняка…
Ветром глаза слепило, бурею наотмашь било, сыпало вслед снега…
А я все равно любила, сильно тебя любила…
Что было, то было…
Забыла…
Окончательно…
На века…

Как страшен день без тени, без следа,
Бесхитростный, как подтвержденье правил,
Который не придумал, не прибавил,
Звезд не сорвал. Расстрелян без суда.
Сквозной, как прочерк. Прожит —
сутки прочь!
И за живых ему схватиться нечем…
Ни замыслом, ни строчкой не отмечен,
Вот он глядит, переходящий в ночь,
Верхушки мнет остатками огня
И правосудья требует с меня.

1964

Но день есть день — нет четности в любви!
Вот хоть поэты — как подчас пытались
Припомнить ту, с кем спать легли…
А женщины до гроба похвалялись
Их страстью.
Но лишь те сквозь звездный чад
Шли с Беатриче по веков ступеням,
Кто заставлял поэтов по ночам
От боли плакать.
Не от наслажденья.

Молчу.
Не то чтоб не умею
Сказать…
Не то, что б не хочу.
Молчу
От ярости,
Немею
От нестерпимости…
Молчу.

Что я люблю?
Так, без запинки, с ходу?
Сквозь листья — солнце,
Тишину с утра,
Большое небо
И большую воду,
И тяжесть слова
На конце пера.

Бывает так: живешь в неволе —
В безвыходной сердечной боли.
Потом, бывает, минет срок,
И боль уйдет, как дождь в песок.
И волен ты, как ветер в поле,
Но… жаль тебе сердечной боли.