Дыма седая просинь,
неба ночной винил.
Ты же меня не бросил,
ты меня уронил…
Разницы, впрочем, мало,
я раскололась — бдзынь! -
и в одночасье стала
мёртвая, как латынь…
Лишняя, как плакаты…
Мутная, словно власть…
Надо же было как-то
ласковей мне упасть.
И закатиться в угол
к фантикам и носкам —
пусть бы потом аукал,
пусть бы всю жизнь искал…