Я, словно проклятый Пилат,
с луной — бессонницей страдаю.
Уже не жду других наград,
а лишь покой под сенью мая,
когда цветущая сирень
поэтов юных растревожит.
И не вчера вдруг стало лень
на свете жить, а сердце гложет
тоска, что потчует с лихвой
с тарелки лунного магнита,
и вновь притягивает роль
со сцены в зеркале разбитой.

Когда придёт счастливый день…
Я брошу глупую работу.
Возьму билет, вернусь к тебе —
моя бедовая свобода.

Стряхну ненужный сердцу хлам,
за год накопленный не к месту
и приласкаю под сто грамм
свою поэзию-невесту.

Она напомнит о былом
и в снах грядущее озвучит,
где в звёздном сонмище имён
мы с нею станем неразлучны.

Из мук рождаются стихи,
под вой беснующейся вьюги.
Во чреве памяти-подруги,
едва созревшие ростки,

не позабытой эйфории,
готовы вырваться на свет…
Но задыхается поэт
в тисках духовной энтропии.

Страх быть непризнанным исчез,
прослыть непонятым — остался.
Без «консультанта-иностранца»
тоска в палате номер шесть.
… показать весь текст …

А мне бы взять тебя за плечи
и крепко-накрепко обнять.
Любовь сразившая картечью
убила ль, ранила, как знать?

Гаданья на кофейной гуще
в амурном царстве ни к чему,
луна и месяц неразлучны,
как море с парусом в Крыму.

А мне бы взять тебя под руки,
да увести в хмельной апрель
и учащая сердца стуки,
стелить под звёздами постель.
… показать весь текст …

Что это было, неужели —
крестом распятая влюблённость
воскресла вдруг среди недели,
былых мытарств переплетённость?

Из пелены ночной вуали,
с бессонным бликом полнолунным,
войдя в окно моей печали
Ваш образ с таинством амурным-

Нёс вдохновения крупицы
пьянящим именем Марина,
Не перелистанной страницы
в шкатулке памяти хранимой.
… показать весь текст …

Вино моих волшебных строк
ты пригубила в свете лунном…
В них вдруг привидевшийся Блок
и «Незнакомки» голос юный,
увлекший таинствами грёз
стал эхом в звёздных лабиринтах,
где век серебряный замёрз
до воскрешенья в новых мифах.