Знаешь, а время не лечит, время учит. Я ведь люблю тебя, даже больше, чем раньше. Но ты не слышишь, ты в другом мире, я говорю на мертвом языке, с замерзшим языком. И слова ничего не значат. Любовь лежит и истекает кровью… впрочем…ничего нового в этом старом мире…
Распахни своё зеркало настежь и тихо
войди
в этот мир, отразивший закат и дыхание
лилий.
Там такие же сумерки нынче и те же
дожди,
что сперва на Волхонке, а после на
Сретенке лили.
Распахни это озеро настежь, как створку
окна,
и узнаешь, что время — всего лишь налёт
зеленеющей ряски,
за которой светло, за которой у самого
Хочется человеческого, простого:
Хлеба душистого, небушка голубого,
Солнца лучистого и непорочной речи —
Может, научимся жить мы по-человечьи?
Время сплетается в узел морской солёный,
Город зажмурился — в зелень свою влюбленный.
Пахнет сиренью, зноем, июньским жаром,
Мир выступает к нам обережным даром.
Так что любовью хочется наполняться,
И у метро упоительно целоваться…
Это мир «заменимых», но ты не из них,
Ты особенный случай, породы иной,
И один из немногих «до боли родных»,
С кем могу оставаться всегда я собой.
Ты проник мне под кожу, оставив следы
Где-то в области сердца, нарушил покой
Пятилетку назад, подарил мне мечты,
Сделал более доброй, открытой, живой.
Я тебя не винила, когда ты ушёл,
(Разве только немного, но это не суть).
Знаю, то что допущен был мной грубый фол,
Жаль, что время обратно никак не вернуть.
Без тебя я не я, а с тобой, как дитя,
Что счастливее всех на огромной Земле.