Надоело жить в коконе, медленно разлагаясь, рассыпаясь на части,
День за днем превращаясь в бездушный и хрупкий прах…
Сам же себя замуровывал с точностью аса — не достучался тогдабы ни Бог ни Аллах.
Даже поверил на миг, что в руках моих только козырные крупные масти.
Научился в успешное дело да в видимость жизни претворять свой самый ужасный страх.
И, вроде, чувствовал как дышу, как сердце стучит — убеждало, что жив отчасти.
Только двигаться приходилось все время на ощупь, по-привычке, впотьмах.
И вот стою сейчас напротив той девочки из далёкого юного прежнего…
Присматриваюсь, прислушиваюсь, притрагиваюсь — не понимаю… Она? Не она?
Хочется вытряхнуть из неё всё это чуждое, незнакомое — снова бунтует «мой сатана».
И погибает, почувствовав кокон притворно сотканный муками грешника.
И понимает, что только освоив маски — девочка уцелела и была спасена.
И принимает — пусть будет такая сейчас: упрямая, бурная, дико мятежная…
И чувствует: время придёт, а из колючих осколков девочка соберется и будет возрождена.
