В недальновидности виню лишь расстояние,
Прожектор светит на дистанции рассеяно.
Опять сознание сжирается терзанием:
Нельзя пожать зерно, что не было посеяно
В своей наивности виню лишь потрясения,
От соли жизни вот защитная реакция:
Залезу ночью на окружность обозрения,
чтоб рассмотреть все в мелочах. Эта абстракция,
Как те макеты обезумевшего города
Меня манила высотой детализации.
Все что когда-то было целым — вспорото.
И разлетается на части под овации.