Наш сосед — редкой Доброты человек. Жил один. Праздники отмечал всегда с нами. Помогал нам, а родители ему. В его квартире всегда пахло черносливом. Я этот запах помню.
Он часто гуляли со мной или может я с ним? Дед Ваня любил людей, особенно малых деток, у него жила красивая кошка. Любил птиц и знал о них много интересных сказок. Или сочинял их сам. Мне было, примерно, лет пять. Я помню этот день. Чтоб не мешать маме и не разбудить младшую сестру, мы с дедом Ваней пошли кататься на санках и искать снегирей. Мы оба радовались зиме, ароматам праздничной выпечки, красивой ёлочке. В квартире у соседа не было ёлки. Но зато был вкусный чернослив, которым он меня подкармливал. Я похвасталась что уже и мандарины куплены. Дед Ваня без особой радости махнул рукой. И как-то очень грустно и серьёзно заговорил со мной как со взрослою:
- Что там ваши мандарины, апельсины. Зима и Рождество и без них обойдутся!
Вот снегирей не видать! Аж душа болит…
Это ж так, как жить в любви — да не слышать соловьиную трель!
- деда Ваня, а я пойду с мамой и папой в театр, тот что большой дом и послушаю эту трель… И снегири наверное там будут. Хочешь возьмём тебя с собой. Я знаю как они выглядят… бывают с красными грудками, бывают с жёлтыми…
в книжке, на картинке видела.
- Неаа, деточка, с жёлтыми это синичка. Эт не то. Синицу и в руке удержать можно, особенно если жарптица твоя в небе.
А вот снегири — это дааа.
В них душа Зимы затаилась. А снежинки — самые красивые слезы этой души!
- деда Ваня, а пошли к нам в гости на чай, мне холодно от этих замёрзших слёз.
Давай мы твоих снегирей дома в окне подождём.
- Домой ещё рано. У мамки твоей дел много да и мелкая ваша ещё спит. Возьмём хлебушек и пойдём на Чистопрудный птиц кормить.
- деда, а как же без твоих снегирей праздник обойдётся?
- ничего, девонька, завтра в Рождество их и встретим.
********************************
Вечером, сидя за праздничным столом, наш сосед дед Ваня рассказывал как мы сегодня искали снегирей, о разных птицах, о его журавлике, который давно летает высоко в небе…
Я смотрела на яркооранжевые ароматные мандарины, но мне было очень грустно… Снегири ведь к деду не прилетели. А он их так ждал…
Под большой красивой ёлкой стоял табурет, заранее приготовленный, для мною выученного стиха. Но ничего рассказывать мне не хотелось.
И только когда дед Ваня начал меня просить:
- да уж сделай деду приятности, может печалька отпустит, может полегчает.
Я мигом оказалась на табурете и выдала вместо приготовленного стиха такие строчки:
Как любовь без соловьёв.
Так зима без «снегирёв».
Не нужна в руке синица
Коль в душе живёт жарптица.
Рождество без мандарин.
К нам вернутся снегири.
Все почему-то молчали, аплодисментов не было, хоть рассказывала я громко и выразительно. Родители удивлённо смотрели друг на друга, я — на деда Ваню. Мне показалось, что ему не понравился мой стих. Что он плачет. Я видела его слезы. Но дед Ваня плакал и улыбался, повторяя:
- это не я, не я научил… Она сама насочиняла.
Ой, девонька, человечек ты мой дорогой!!!
И хлопал в ладоши…
Все смеялись надо мной. А я от радости заливалась почти соловьиной трелью. Праздник удался! А утром дед Ваня громко позвонил в звонок нашей квартиры и я побежала смотреть и любоваться красногрудыми снегирями.
Так в мою жизнь вошли навсегда снегири — символ зимы, стихи — как лекарь души и рифмование мыслей без каких либо претензий на поэзию, такой себе безобидный экспромт чувств, мыслей под настроение.
Такие люди входят в душу один единственный раз, не стуча, им даже дверь не нужна… входят и остаются там навсегда.
