Лето жизни пролетает быстро.
Глянешь. Седина и ветра вой.
Он ведь стал каким-то там министром.
А её увидит — сам не свой.

Кажется, добра нажил, женился
И завёл (как говорят) детей.
Но порою спать один ложился,
А точнее. С мыслями о ней.

Что поделать. Сердце не бумажка.
Скомкаешь однажды — жди беды.
Важное должно быть самым важным.
Плохо, когда важность — только ты.

Маленькая самооборона.
Глянешь. Лишь несчастный человек.
Он порой бродил у её дома.
Как бродил. По статусу — во сне.

Разрывались в небесах снаряды.
Алой зорькой тешилась земля.
Просыпался, ехал куда надо,
Ночь припрятав в свой суровый взгляд.

Те же люди за суровым взглядом.
Даже послабее, может быть.
В этот день пошло всё, как не надо.
Он вдруг разрешил себе. любить.

Вышел из приёмной не так важно.
Улыбнулся. Даже подобрел.
Машенькой назвал вдруг секретаршу.
И на час освободил от дел.

Час, не лето. Не летит — хохочет.
Как его потратить, чтоб с душой?..
А любовь поступков всегда хочет.
Быть не важной, но большой-большой.

Быть большой-большой, но очень скромной.
Он глаза закрыл и сделал вдох.
Вспомнилось, её цветы — пионы.
Он бы ими мир усыпать мог.

Не тогда. Сейчас. Тогда не стало.
Скомкано «тогда» и не вернуть.
«Здравствуй. Это я. Ах, ты узнала.
Вот. Хочу. Поговорить чуть-чуть.»

Наизусть двенадцать цифр, префикс.
Набраны. И сердце не унять.
«Как ты там? Листва летит с деревьев.
Как же я соскучился. Опять.

Ты прости. Не знаю, что и делать.
А слова и вовсе. Сам не свой.
Как живу? Да так выходит — телом.
А душою хочется. С душой.

Вот бы бросить всё, уехать в сёла
И встречать рассвет у наших рек.
Ты смеёшься. Да расклад веселый.
Вот он я. Обычный человек.

Старый стал. Гневливый. Значит, слабый.
Знаешь, злит порой любой пустяк.
Ты смеёшься. Отцветают маки.
А у вас там тоже нынче так?..

Ты смеёшься. Как же ты смеёшься.
Милая. Как мал мне этот мир.
Я теперь могу. Вот хоть сегодня.
Прилететь. В любой конец земли.

Хочешь?.. Я с тобою был так счастлив.
Мысли эти режут без ножа.»

Он звонил ей так довольно часто.
Мысленно. На вызов не нажав.