А лето — по-прежнему лето. Пока.
Баюкает томной нирваною.
И сахарной ватой плывут облака —
прекрасные, обетованные.
И все мы — создания равных кровей.
Печали — подёрнуты ряскою…
Вот стайка утят переходит хайвэй
с достоинством, близким к дворянскому.
Свет августа входит уверенно в сны,
как будто в именье — помещица.
И в кронах деревьев ещё желтизны
не видно. Она лишь мерещится.
Стакан ещё полон — хотя бы на треть —
надеждой, неброской и нежащей;
и тихо стекает закатная медь
в свои потайные убежища.
А что будет дальше — не знаем ответ
ни я, ни Кассандра-пророчица…

Пожалуй, жить вечно не хочется, нет.
Но долго — по -прежнему хочется.

Спокойно, парень. Выдох «Омммм» полезен загнанным нейронам.
Вагончик тронулся умом — по сути, заодно с перроном.
Делю с попутчиком еду: два помидора, хлеб и сало.
На дальней станции сойду, где ни названья, ни вокзала.

Умчится прочь локомотив. А я останусь в брызгах света,
с советской песней совместив хайнлайновские двери в лето;
найду ответ у сонных трав, о чем мне карма умолчала,
себе с три короба наврав, что можно жизнь начать сначала.

Такой покой, такой уют воспел бы Пушкин и Овидий…
… показать весь текст …

Замер сказочный лес, прорежённый опушками,
над которыми лунная светит медаль.
Спит земля до утра — не разбудишь из пушкина,
и молчит до утра заболоцкая даль.
Ночь на день обменять — не проси, не проси меня,
пусть чернеет загадочно пропасть во ржи…
Спит летучий жуковский на ветви осиновой,
двух крыловых на спинке устало сложив.
Тёплый воздух дрожит предрассветною моросью,
серой змейкой застыл обезлюдевший шлях…
Что-то шепчут во сне пастернаковы поросли,
сонмы диких цветаевых дремлют в полях.
Проползает река вдоль пейзажа неброского
и играет огнями — живыми, как речь.
… показать весь текст …

Твои отпечатки, твои опечатки,
как след мотоцикла на мокрой брусчатке
в какую-то осень, обычную осень
исчезнут, как будто их не было вовсе.
А все черновые попытки остаться
смешней бубенцов на шапчонке паяца.
Ни хляби морские, ни частые мели
смиренью тебя научить не сумели.
Погаснут огни на знакомой арене,
и ты превратишься в прошедшее время,
в бесстрастную темень, в уснувшее эго,
в падение вечного мокрого снега —
со всею своею любовью безмерной,
со всею своею непознанной скверной
… показать весь текст …

Нам открыты в счастье визы, в край, столь многими забытый.
Смейся, пой, пиши сонеты, будь то присно или ныне.
Я свой старый телевизор раздолбал бейсбольной битой.
Ты сложила все газеты и спалила их в камине.
Осиянный добрым светом, аккуратный и умытый,
по стезе спеша незыбкой и вдыхая воздух спелый,
я приду к тебе с приветом рассказать, что волки сыты;
ну, а ты в ответ с улыбкой сообщишь, что овцы целы.
Дам тебе я листьев ворох, анекдотов распечатку,
угощу огромной грушей, в чем-то даже…
… показать весь текст …

Не снятся мне ни Минск, ни Рим, ни Ницца,
ни Царское Село, ни Тюильри.
Мне совершенно ничего не снится.
Мне ничего не снится, хоть умри.
Не снятся мне враги, друзья, соседи,
локальные бои Добра и Зла.
Не снятся мне закаты цвета меди
(с восходами такие же дела).
Не снится запах «докторской» и рома,
в дому отцовском — кухня да чулан,
совсем не снится рокот космодрома,
зеленая трава и прочий план.
Не снятся папарацци мне и наци,
не зрю во сне работу и родню…
… показать весь текст …